Чтение онлайн

Верджил ещё не раскусил, как гениально близнецы решили проблему наскакивания на шефа, но явно заприметил, что за спиной у него в последнее время происходит что-то странное. Он только не понимал, что именно.

По дороге к дому Верджил и Гораций дважды резко оборачивались, но близнецы успевали опустить свои огромные махающие руки вдоль тела. Вместе с этим они одаривали Верджила и Горация самыми ужасающими улыбками, которые мне доводилось замечать на людских лицах.

Наверное, и шериф, и следователь были со мной солидарны в том, что улыбки у близнецов зверские, потому что наткнувшись на них во второй раз, больше не оглядывались.

И хотя контролер столкновения жестикулировал самый диким образом, Верджил и Гораций смотрели прямо перед собой. Но я заметил, что шериф помрачнел ещё больше.

А я-то думал, больше уже некуда.

Лицо его не выразило особой радости, когда он увидел меня в дверях.

— Хаскелл, — буркнул он.

В наших краях назвать человека по имени — все равно что поздороваться.

— Верджил, — я постарался попасть в тон шерифу.

Вот и все, что мы успели друг другу сказать.

Мейдин оттолкнула меня и бросилась прямиком к Верджилу.

— О-о-о-о, шериффф, — простонала она театрально. — Это… это Дуайт! Мой бедный, дорогой муженек!

Я прямо рот открыл. Быстро она вошла в образ. Да и Дуайт претерпел удивительную трансформацию — из засранца в дорогого муженька. Не слишком ли молниеносно для человека в его состоянии? Но самое удивительное, что Мейдин даже не упомянула о своем носовом платке. Хотя сейчас он, кажется, как раз ей пригодился бы. Слезы богатыми ручьями лились по её щекам и бесцеремонно орошали пушистую пупсикову головку.

Думаю, ни один мужчина в мире не знает, что делать, когда женщина начинает изливать потоки слез. И Верджил не был исключением. В ту секунду, как Мейдин приступила к поливным работам, кровь отлила от щек храброго шерифа, глаза вылезли из орбит, и он поспешно отступил на пару шагов.

Но сразу осознал, что негоже блюстителю закона в панике бежать от убитой горем ближайшей родственницы покойного, и остановился, как вкопанный. Он стоял, прямой, как палка, на негнущихся ногах, с таким выражением лица, будто ему иголки под ногти загоняют.

Мейдин с Пупсиком в руке приближалась со скоростью торнадо. Наверное, шериф понял, что она его все равно догонит, и раздумал убегать. Но поскольку остановился он слишком резко, Мейдин этого не ожидала, и наскочила на мужественную грудь Верджила. Пудель, использованный в качестве рессоры, тоненько, жалобно пискнул.

Мейдин, однако, быстро оправилась от смущения и свободной от Пупсика рукой схватила шерифа за плечо.

— О, Шериф! — прорыдала вдова, увлекая Верджила мимо меня в холл. Это ужасно! Просто кошмар! Мой бедный, бедный, бедный Дуайт! — она явно переигрывала. Три «бедный» подряд — по-моему, чересчур даже для очень плохой актрисы. Но шериф, видимо, принимал все это за чистую монету.

Хотя, конечно, все его внимание в данную минуту было сосредоточено на Пупсике. После удара о грудь шерифа пес возомнил, что перед ним враг. И рычал не переставая.

— Мне, гхм, очень жаль, — пробормотал Верджил. Может, он обращался к Мейдин, но при этом не спускал глаз с дрожащей от злобы собачонки. Для такого маленького зверя Пупсик издавал слишком много шума.

Между тем, Гораций, входивший в двери, был почти не заметен и сливался с интерьером, как и положено сотруднику похоронного бюро. Зато близнецы, ступившие в дом вслед за ним, шумели, как стадо буйволов. Стадо буйволов, забежавшее в прихожую и резко остановившееся.

Не отрывая взгляда от пуделя, Верджил произнес:

— Джеб. Фред. Стойте там.

Близнецы обменялись взглядами и хором спросили:

— Где?

Мне, вообще-то, понятно, почему им потребовалось внести ясность: ведь Верджил даже не взглянул в их сторону. Но шериф испустил тяжкий вздох.

Он был мастером испускать вздохи. Оно и понятно. Ведь он много практиковался.

— Стойте там, у двери, — внятно произнес он. — Чтобы никто не вошел. Ясно?

Теперь было, по-моему, довольно трудно не понять, но близнецы трудностей не боялись. Оба склонили головы в одну сторону, на буйволиных лицах проявилось одинаково озадаченное выражение.

— Э-мм, Шериф, так нам, что, рядом встать? — спросил ближайший к Верджилу брат.

— Или один передом, другой задом? — добавил второй.

Верджил, омываемый слезами Мейдин и овеваемый рычанием её собаки, пребывал в некоторой растерянности. Но все же повернул голову и посмотрел на близнецов. Долгим взглядом посмотрел. Очень долгим. Наверное, он до десяти досчитал, пока смотрел. Или даже до пятнадцати. Наконец откашлялся и сказал — так тихо, что его едва можно было расслышать за пупсиковым рычанием.

— Плечом к плечу.

Близнецы просветлели лицами и отправились занимать место на посту. Но не успели сделать и шага, как затормозили — одновременно, разумеется — и повернулись опять к Верджилу. А тому приходилось сейчас совсем несладко. Мейдин придвинулась к нему ещё ближе, а Пупсик перестал сомневаться, что перед ним — враг, бессовестно покусившийся на его, пупсиково, личное пространство. Он обнажил десны и предъявил все до единого бесчисленные зубки.

Я никогда ещё не видел у Верджила таких круглых глаз.

— Э-мм, Шериф? — позвал один из братьев, Джеб или Фред. Странно, что сквозь все эти рыки и всхлипывания шериф его услышал. Хотя, голосом близнецы могли бы пробивать стены. — Так нам, что, снаружи стоять или внутри?

Вы помните, что было почти два часа ночи, и на улице ощутимо подморозило. Шериф даже не стал одаривать их долгим и страдающим взглядом.

— Внутри! — прорычал он, перекрывая голос Пупсика.

Гантерманам и раньше приходилось слышать рычание шефа, и они испугались.

— Да, сэр, — сказал ближний к шерифу, отступая.