Сидящие у рва
Шрифт:
Хуссарабы втянутся в преследование, но впереди у них — обрыв… И, когда они повернут назад, ударит правый фланг и отрежет варварам путь к отступлению.
Хрипло взревели трубы и войска начали строиться.
Большой отряд хуссарабов, по сведениям лазутчиков — до полутора тысяч сабель — приближался.
— Всего полторы? — удивился Арху. — Где же остальные?
— Это, видимо, передовой отряд… Остальные отстали. Ведь они тащат с собой все свое добро — так они привыкли жить, кочуя по своим степям… — ответил Урраг, садясь в седло. — Мы сохраним фалангу для отражения атаки основного отряда. Пусть лучники займут позицию, а я сам поведу конницу.
И все стихло. А потом земля задрожала и раздался дикий хуссарабский вой. Лавина конницы показалась вдали, приближаясь с невероятной быстротой.
Арху с беспокойством, приподнявшись в седле, смотрел, как лучники изготовились к стрельбе, присев на одно колено. Урраг скакал между лучниками и рядами конницы, подняв руку, что означало «полная готовность».
Хуссарабы появились из облаков пыли, и внезапно стали разворачиваться к правому флангу. Лучники сделали залп, но тут же в ответ взлетела туча стрел: хуссарабы стреляли на скаку.
Стрелы посыпались на аххумскую конницу, выбивая всадников, раня лошадей. В передних рядах возникла сумятица и Арху потерял из виду Уррага. Тем временем кочевники смяли шеренги лучников и с саблями наголо атаковали конницу, не успевшую тронуться с места. Засверкали клинки, часть фланга подалась назад, другая пришла в движение, наваливаясь на хуссарабов сбоку.
С сильно заколотившимся сердцем Арху оглянулся на своих тысячников, ожидавших приказаний, и решил, что нужно помочь коннице. Но помощь оказалась излишней: хуссарабы после недолгой стычки, оставив на поле боя немногих убитых, стали разворачиваться с явным намерением отступать. Наконец-то Арху увидел Уррага: с высоко поднятым мечом, в окружении знаменосцев и ординарцев, он кинулся вдогонку за хуссарабами.
Весь фланг пришел в движение и, охватывая кочевников полукругом, начал преследование. Хуссарабы бежали с той же скоростью, как и атаковали. Аххумская конница стала отставать, и вскоре клубы пыли скрыли отдалявшуюся массу войска.
Арху прислушивался к отодвигавшемуся шуму битвы и начинал испытывать беспокойство.
Повернувшись, он подозвал двух тысячников, остававшихся в его распоряжении. Один из них, командир тяжелой конницы, одновременно был и заместителем Арху.
— Скажи, Хаммун, сколько у нас колесниц и повозок?
— Всего? Думаю, три сотни…
— Сделай вот что. Собери их все и двумя линиями перекрой ущелье вон там, — Арху указал вперед. — Ничего, если между повозками образуются проходы. Пусть возчики будут наготове, чтобы по сигналу открывать их и закрывать.
Хаммун приподнял брови.
— Ты думаешь, это ловушка? — он кивнул в сторону удалявшегося войска.
Арху пожал плечами.
— Сделай это быстро, Хаммун!
Все повозки, прибывшие с войском, потянулись к передней линии.
Поднялся грохот, заклубилась пыль. Сквозь грохот нельзя было уже расслышать, что делается впереди. Но вот показались несколько всадников. Один из них был ординарцем Уррага; кони неслись во весь опор.
Арху выехал им навстречу, ординарец закричал еще издалека:
— Урраг погиб! Туча хуссарабов опрокинула нашу конницу! Вскоре они будут здесь!..
Арху изменился в лице, хрипло приказал сотнику:
— Скачи к Хаммуну, передай, что слышал. Лучников — к повозкам!
Изготовиться к бою!
Часть боевых колесниц и разнообразных повозок уже выстраивалась впереди, перекрывая ущелье. Лучники торопились занять позиции, и все-таки не успели: из-за дальнего поворота ущелья показалась темная масса быстро приближавшейся орды.
Арху подал знак тяжелой пехоте, все еще стоявшей в ожидании в линейном построении, перестроиться по сотням и выдвинуться к повозкам. Ясно сознавая, что приказ запоздал, он повернул коня и поскакал к повозкам.
Возчики изо всех сил нахлестывали лошадей; несколько телег перевернулись, вывалив на землю пучки дротиков и тяжелых цельнометаллических метательных копий, части разобранных катапульт и баллист.
Арху успел подумать, что и дротики, и копьеметалки сейчас очень могли бы пригодиться — а потом волна грохота и яростных криков оглушила его. Нестройный залп лучников, казалось, нисколько не повредил несшимся во весь опор хуссарабам. Первая линия повозок была смята и опрокинута. Подтянувшаяся пехота пыталась организовать сопротивление, но не смогла устоять перед стремительным натиском. На опрокинутых возах второй линии завязалась рукопашная, но большая часть наступавших миновала оборонительные линии и теперь широким полукругом разворачивалась ко второй и третьей линии стоявших в шахматном порядке пехотинцев.
Первый и второй ряды успели дать залп копьями и дротиками; несколько копий достигли цели, другие, согнувшись, застряли в кожаных щитах и панцирях хуссарабов. Кони поднимались на дыбы, топча солдат; оставшиеся шеренги дрогнули и побежали. Вторая линия настигла третью; пыль заволокла долину.
Арху грудь о грудь налетел на хуссарабского сотника — узкоглазого, с редкими усами, с собачьей головой на шлеме. От удара кони присели, Арху отбил хуссарабскую саблю раз и другой, развернулся для замаха — и почувствовал внезапное облегчение. Еще не понимая, что это значит, он попытался отбить новый удар и вдруг обнаружил, что у него нет руки. Арху автоматически отбился маленьким щитом, укрепленным на левой руке, и как завороженный уставился на белые кости, торчавшие из ярко-розового мяса предплечья. Он уже не смотрел на хуссараба, не видел, как тот медленно, со вкусом развернулся, чтобы было удобнее, взмахнул не бывало длинной, почти в рост человека, лишь слегка изогнутой саблей; Арху неотрывно смотрел на кости и мясо, которое внезапно набрякло черным — и густой кровавый фонтан ударил ему в лицо.
Сабля, или, скорее, палаш сотника упал сверху и сбоку; ухо Арху словно облили кипятком. Он удивился еще больше, запоздало поднял щит, — и внезапно мешком свалился в кровавую пыль.
Тем временем остатки аххумов бежали с поля боя. Часть конницы и пехоты угодила в собственную ловушку: хуссарабы гнали их до самого обрыва и смели вниз; другая часть пыталась уйти по дороге к Ортаибу, но кочевники оказались проворнее. То, что происходило, можно было назвать мясорубкой.
Лишь несколько десятков аххумов сумели спастись бегством по дороге на юг; возле самых ворот Ортаиба к ним присоединились отряды легкой пехоты, бывшие в засаде на стенах ущелья.