Сидящие у рва
Шрифт:
Утро было мирным и ясным. Отдохнувшие лошади легко несли седоков вдоль ручья на север, вверх по течению.
Ручей быстро сошел на нет и отряд снова оказался в глухом и мрачном лесу. Узкая тропа забирала все круче вверх.
К полудню они преодолели еще один перевал. Внизу искрилась ручьями и озерами просторная долина.
— Может быть, здесь живут дикари. А может быть, и другой, еще более опасный враг, — в раздумье сказал Нгар. — Но у нас нет выбора.
Чем дальше под уклон, тем шире и наезженнее становилась тропа.
Нгар ехал впереди, рядом с ним — Шумаар, остальные воины следовали сзади.
Что-то не нравилось Нгару. Хотя ярко светило солнце и лес, пронизанный его лучами, казался веселым, и даже слышался пересвист мирных птиц, — что-то смутно тревожило темника бессмертных.
Он машинально придержал коня и дал нескольким всадникам обогнать себя. И в следующее мгновение увидел, как всадники вылетели из седел с криками изумления — вылетели, будто сраженные невидимыми копьями.
Еще миг — и сам Нгар почувствовал страшный удар в горло.
Солнце померкло и Нгар рухнул с коня в изумрудные травы.
НГАР. НАЧАЛО ПУТИ
…Все произошло очень быстро: сильные руки жреца обняли Амру, приподняли — и швырнули на постель. Она едва сдержала крик, боясь разбудить Нгара, и вытерпела все безропотно.
Но Нгар давно уже не спал. Прикрытый сбившимся одеялом, он молча и серьезно следил за тем, как потный седобородый старик поворачивал мать со спины на живот, с живота снова на спину, слушал его пыхтенье и стоны. Он видел его голый зад и часть спины из-под задранной рясы, — спины, покрытой длинной седой шерстью. Он видел смуглые — и тоже потные — ноги матери, и ее руки, обнимавшие старика за шею…
— Здесь, в Святом городе, мало женщин, — проговорил Пахар, когда все было закончено. — Евнухи и мальчики мне надоели. Я тебя отблагодарю…
Нгар не понял его слов, но подумал, что теперь у него будет много еды и игрушек.
С тех пор Пахар часто появлялся в келье Амры. Иногда он приносил подарки — сладости и вино. Маленького Нгара взяли в обучение, и теперь он большую часть времени проводил в школе при храме, где был самым юным учеником.
Ему было интересно. Толстый жрец обучал их чтению, заставляя до бесконечности повторять странные звукосочетания. Еще жрец рассказывал о Богах-Строителях, детях Аххумана, и Богах-Разрушителях, детях Намуххи, но Нгар понимал не все, хотя и очень старался. Частенько, выйдя из себя, жрец брал бамбуковую палку, и нещадно лупил учеников, а те выли в голос, изображая страдания. Нгара учитель до поры до времени не бил, и Нгар завидовал мальчикам, которые, получив взбучку, потом весело рассказывали об этом.
Но учение продолжалось недолго, и однажды случилось то, чего так боялась Амра. Пахар прибежал в келью во внеурочное время, вечером, сразу после трапезы. Лицо его было белее бороды.
— Собирайся, Хамра! — вполголоса проговорил он. — Собирайся и немедленно уходи. Я только что был у начальника городской стражи. Он вызвал меня и стал выспрашивать о тебе. Я сказал только то, что знал от тебя. Скажи мне правду, ты была когда-нибудь в Аммахаго?..
— Нет, — испуганно сказала Амра.
— И дом твой не сгорел, и муж не погиб… — Пахар покачал головой. — Тебя схватят и будут пытать. Оказывается, давно уже ищут женщину с ребенком из селения Муттара, что на западном склоне Гемских гор. Объявлена награда тому, кто найдет ее и укажет властям… Эта женщина — ты?
Амра залилась слезами, но Пахар встряхнул ее.
— Ты ведь знаешь законы. После пыток тебя сбросят в пропасть или побьют камнями… Уходи сейчас же, спрячься в Нижнем городе.
Он помог Амре собрать самое необходимое и вышел с ней из ворот храма. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как один из нищих, сидевших у стены, вскочил и завопил, показывая на Амру рукой:
— Вот она! Держите ее!
Нищие бросились на Амру. Особенно лютовал калека, выдававший себя за безногого: он несколько раз ударил ее по голове своей деревянной ногой.
Она упала в пыль, обливаясь кровью. Ее подняли. Воины с факелами оттеснили нищих.
— А награда? Как мне получить награду? — кричал тот, что первым узнал Амру.
— Придешь завтра к начальнику храмовой стражи, — ответил десятник.
— Это вовсе не он, а я первым узнал ее! — завопил другой, пораженный слепотой, с бельмами вместо глаз. — Я давно следил за ней!..
— Замолчи! Ты же слепой! Как ты мог ее рассмотреть? — ответил первый.
Они сцепились, к ним присоединились остальные, и уже по спинам товарищей стала гулять деревянная нога.
Амру тем временем потащили в караульню у храма Аххумана; обернувшись, она попыталась разглядеть Пахара, не увидела, и крикнула во тьму:
— Спаси сына!.. Моего сына спаси!
Нгар все понимал и помнил. Когда его привели в подвал, где содержались убийцы и святотатцы, он не сразу узнал мать. Глаза у нее заплыли, на волосах запеклась кровь. Увидев Нгара, она стала шевелить разбитыми губами, но Нгар ее не услышал. Он смотрел на высокого чернобородого человека в нарядной одежде.
У человека была жуткая, абсолютно голая голова. Голосом, вызывавшим дрожь, он спросил Нгара, узнает ли он эту женщину.
— Это мама, — ответил Нгар.
— А ты знаешь, в чем она обвиняется?
Человек с голым черепом и черной бородой приблизился к Нгару, наклонился. Нгар почувствовал зловонное дыхание и попытался отвернуться, но незнакомец схватил его за ухо.
— Ты помнишь своего отца?
— Помню.
— Ты видел, как эта женщина убила его?
Амра стояла на коленях со связанными впереди руками, позади нее возвышался стражник с дубинкой в руке. Услышав вопрос, Амра подалась вперед:
— Он не видел, он спал!
— Молчать! — прикрикнул чернобородый. — Это тебе не поможет!
Он снова потянул Нгара за ухо:
— Так ты видел, или нет?
Нгар молчал. Набычившись, он глядел вперед и вверх, но не на мать, а на того, кто охранял ее, поигрывая тяжелой дубинкой.
— Отвечай, иначе ты будешь считаться преступником.
— Почему?
— Потому, что не говоришь правду и тем самым пытаешься выгородить мужеубийцу.
Он тряхнул Нгара, да так, что слезы непроизвольно посыпались у него из глаз.