Чтение онлайн

Зато на набережной не было айдийцев — к причалам пропустили лишь представителей Совета и лоцманов.

Вскоре высокие зеленые берега Айда отдалились: корабли, ведомые лоцманами, огибали Айд с востока. К вечеру они должны были достичь порта на южном, открытом к морю, берегу Айда. Это был город Чен, и Совет еще накануне послал туда гонцов через горы, чтобы предупредить о прибытии аххумского флота. Из Чена путь лежал на юг, к Жемчужным островам, опасным не только пиратами, но и многочисленными рифами.

— Земля подобна колеснице, несущейся по краю пропасти, — говорил Ом Эро, когда флотилия уже достаточно отдалилась от опасных мелей и перед кораблем медленно поворачивал свои крутые изумрудные берега остров Айд. — Бешеные кони не могут остановиться, ими некому управлять, и пропасть неба — вверху, и ада — внизу. А мы обречены заниматься своими делами, жить на самом краю света и тьмы, внутри колесницы, которая в любой миг может разлететься на куски или упасть вниз. Мы слишком малы, чтобы думать об этом, наши ничтожные помыслы касаются лишь наших человеческих забот.

Гарран в кресле, вынесенном на палубу, внимательно слушал айдийца, и слова его не казались ему глупыми и смешными.

— Так каким же богам поклоняются айдийцы? — спросил он. — Тем, которые управляют конями и колесницей?

— Нет, ни конями, ни колесницей никто не управляет. Когда-то наши предки верили, что в колеснице сидит повелитель верха и низа, света и тьмы, великий бог Ат Тара Моа. Но потом стало ясно, что Ат Тара Моа нет никакого дела до нашего мира — у него хватает забот в других мирах. Мы поклоняемся Ат Тара Моа, но не просим у него лишнего: пусть только длится бешеный бег коней, пусть колесница не опрокинется. А кроме Ат Тара Моа есть духи, у каждого — свои, которые могут помочь и защитить, но делают это редко и неохотно. Ведь если люди убивают друг друга, значит, и духи-хранители должны принимать сторону одного или другого. Но им не позволено проявлять такие низменные чувства. Они выше наших драк.

— А у них есть имена?

— Конечно. Только ни один айдиец не станет называть имен своих духов. Особенно чужеземцам. Ведь это будет похоже на предательство.

— А у чужеземцев тоже есть духи-хранители? У меня, например? — с интересом спросил Гарран.

— Наверное, есть, — беспечно ответил Ом Эро. — Но если ты не знаешь их сам, я тем более не знаю.

— Так что же это за духи? Откуда они берутся?

— Они живут. Просто живут. В них — память наших предков. Чем крепче память — тем сильнее духи. Поэтому каждый айдиец знает своих предков.

— Всех?

— Тех, о которых стоит помнить.

Они помолчали. Кричали чайки над темно-голубыми волнами.

Повинуясь мерному рокоту барабана, гребцы ворочали огромные весла. Угрюмая фигура Амма на носу корабля поднималась и опускалась в такт рассекаемым волнам.

— Знаешь, что я думаю, Ом Эро? — негромко сказал Гарран. — Я думаю: а что, если попытаться выпрыгнуть из колесницы?

— Ты не первый, мореход, кто думал об этом. Когда-то, давным-давно, когда наш остров, говорят, был частью Равнины Дождей и то место, где мы плывем сейчас, было твердью, герой Нам О Ро хотел выпрыгнуть из колесницы. Он долго наблюдал движение звезд, приливы и отливы, чтобы понять, в какую сторону прыгнуть, чтобы не сорваться в бездну.

— Он прыгнул?

— Да, великий мореход.

— И где же он теперь?

Ом Эро возвел глаза вверх:

— По вечерам он восходит на небе одинокой яркой звездой. Эту звезду так и называют — Нам О Ро…

— Это красиво, — сказал Гарран, глядя на гаснувшее небо.

Солнце тонуло в море, чайки исчезли, и вода стала быстро темнеть, лишь гребни волн еще светились отраженным гаснущим светом.

— А твой народ, мореход? В каких богов он верит?..

— В бога-строителя Аххумана, — ответил Гарран.

— Расскажи мне о нем.

Гарран встал с кресла. Гребцам пора было отправляться на отдых, барабан рокотал все реже, и вахтенные, встав у бортов, стали перекликаться: «Не спать!» Гарран подошел к борту и, глядя вперед, сказал:

— Я расскажу о силе и слабости, которые люди часто меняют местами, не понимая, что строят лишь сильные, а слабые могут только разрушать… Это рассказ о начале земли.

…Мать-Море Хуамма и Отец-Небосвод Аххуам однажды взглянули друг на друга. Они посмотрели друг другу в глаза и поняли, что не видели ничего прекраснее. Они полюбили друг друга, и у них родилась Дочь-Земля Ахха.

Когда Земля всплыла из пучины вод и покрылась зеленью, на землю сошли боги. Они жили в лесах и в пещерах, питаясь плодами земли, пили речную воду, и легко проживали отмеренную им бесконечность. И боги были, как дети, и порождали новых детей. И отличались они от животных тем, что совокуплялись лицом к лицу, глядя в глаза друг другу. Ибо смыслом их бытия была Любовь.

Однажды на берегу океана, у изумрудных волн, маленький мальчик построил дом из песка.

К нему подошел его младший брат и разрушил дом.

Мальчик снова построил дом. А брат снова его разрушил.

Первого звали Аххуманом, второго — Намуххой.

Они выросли. Аххуман стал строителем. Он возводил города и дороги, маяки и мосты.

Намухха стал воином. Он разрушал города, он гнал по дорогам богов, обращенных в рабов, сжигал корабли и мосты.

И так продолжалось тысячи лет, но больше так не могло продолжаться. Боги разделились, и сильные пошли за Аххуманом, а слабые — за Намуххой. Воинство Намуххи разрушало все то, что возводил Аххуман, и Земля не смогла вынести бремя ненависти, воцарившейся во вселенной.

И тогда Земля умерла. Сдвинулись горы, и Мать-Море Хуамма взяла назад в утробу свою погибшую дочь Ахху. И заплакал ОтецНебосвод Аххуам, и проклял земных богов.

Но не погиб Аххуман. Он построил огромный корабль, на который взошли боги-строители. Корабль отплыл, когда задвигались горы, изрыгая всепожирающий огонь ненависти, но Намухха и его воины побежали за кораблем, упрашивая Аххумана взять и их с погибающей Аххи.

— Я ведь брат твой! — кричал Намухха, вода скрыла его колени, потом живот, потом грудь, а он все бежал и махал руками. Потом земля ушла из-под ног, и Намухха начал тонуть. Тогда сжалились боги-строители и тоже стали просить Аххумана: