Чтение онлайн

– Вопрос впрямь любопытный, – со вздохом признал де Гронде. – Понимаете, граф, местная трактовка христианства и меня приводит в изумление. Иной раз даже чудится…

– Что?

– Будто это не наш Бог. Здешний более кровожадный, грозный…

– Видите?

– Зато и более деятельный – такого легче почитать.

– Бояться, – поправил Светлан.

– Ну, это тонкости!

– А по-моему, принципиальная разница. И если второе подменяют первым, то лишь для собственного комфорта. Очень мерзко, знаете ли, ощущать себя трусом постоянно, год за годом.

– Но вы-то, мой отважный гость, откуда это знаете? – удивился маркиз.

– Да уж набоялся в своей жизни – на всю оставшуюся.

– Вот уж во что верится с трудом!

– Что набоялся?

– Что боялись. Впрочем, и не верить нельзя – богатыри не лгут.

– Точно? – спросил Светлан. – Теперь буду знать.

Вежливо улыбнувшись, посол продолжил:

– Как бы то ни было, кроме своего бога, междуреченцы не страшатся ничего, включая и саму смерть, а их боевой дух в сражениях взлетает до небес… нередко вместе с их душами, – позволил он себе шутку. – И другой жизни им не надо – лишь бы сражаться, побеждать… и убивать, разумеется. Говорят, междуреченские рубаки привыкают к крови настолько, что за неимением вражьей готовы даже пить собственную. Известны случаи, когда они откусывали себе языки, лишь бы получить вожделенную жидкость.

– В здешних условиях до этого редко доходит, – заметил Светлан. – Несколько веков непрерывной войны!.. А в дни затишья можно охотиться на крестьян.

Де Гронде поморщился:

– Кровь простолюдинов – фи.

– Ну, маркиз!.. – усмехнулся богатырь. – Ежели, не дай бог, угодите в упыри, вам придётся несладко – с вашей-то привередливостью.

Изогнув бровь, маркиз вперился в него, пытаясь, видно, определить, что сокрыто в этой фразе, помимо иронии. Затем спросил:

– По-вашему, здешние бойцы – как бы переходная фаза?

– А вы считаете, кто-то из них будет востребован Господом?

– На крайний случай есть ещё Преисподняя…

– Поверьте, дьяволу тоже не нужен бездушный материал – уж я знаю. В монотеистической системе координат это как бы бесхозная скотина. Но, может, для неё уже нашёлся господин – иначе откуда такой задор?

Утомившись разглядывать статуи, Светлан посмотрел на Жанну, которая, как и подобает пажу, вела себя скромно и лишь постреливала глазищами из-под роскошных ресниц, сильно смахивающих на искусственные. Мальчик из неё и впрямь получился… не хуже любой девочки. Неужто и маркиза провёл этот нехитрый маскарад? В странные игры играют здешние аборигены.

– Ну хорошо, – заговорил де Гронде. – Допустим, у междуреченцев в самом деле собственный бог. Но если сие содействует упрочению державы, что ж тут дурного?

– Для вас или вообще?

– Э-э… в обоих смыслах. Может, с этим вовсе не нужно бороться?

– Слишком властный бог ещё и агрессивен, – сказал Светлан. – Значит, рано или поздно примется за соседей. А поскольку он покровительствует правителю Междуречья… Ну, вы понимаете, чем это грозит для Луи.

– Но если удастся убедить бога… э-э… сменить объект?

– Во-первых, не думаю, что его нынешний выбор случаен. Во-вторых, свой… объект он попросту превращает в слугу. А в-третьих… В вашей любимой го, если помните, тактический выигрыш вполне может привести к стратегическому разгрому.

– Это вы к чему?

– Да к тому, что на диктате далеко не уедешь. Если Нордия выберет для себя такую телегу, через век-другой окажется в хвосте у нынешних дикарей. Желаете вляпаться в эпоху упадка?

– Что ж, – вздохнул нордиец, – ради величия государства можно поступиться даже прогрессом.

– Какой там прогресс – деградация!.. Вы видели скульптуры позднего Рима? И сравните с периодом расцвета.

– Великие цели требуют жертв. Искусство – это всё-таки надстройка. Куда хуже, если непрочен фундамент. Безопасность державы выше сытости граждан, а хлеб важнее зрелищ… э-э… в широком смысле.

– Вот сейчас вы лукавите, – сказал Светлан. – Решили проверить, насколько я вылавливаю враньё?

– Именно, – охотно признал маркиз. – Должен сказать, я не люблю лгать, но за долгую практику сделался в этом весьма искусен. И если вы разоблачили меня…

– Мои соболезнования, – проворчал богатырь. – Слава богу, мне не приходится упражняться в таких делах.

– Вы ещё столь молоды, мой дорогой гость!..

– Это я-то? – усмехнулся тот.

– А с возрастом неизбежно обрастаешь дурными привычками – хочешь того или нет. Вдобавок, делаешься занудой. Уже нет былой лёгкости, да и паришь эдак пониже… если вообще не разучился летать.

– Ну конечно! – внезапно сказал Светлан. – А я-то гадал, откуда тянет магией… Ведь это от вас, правда? Вы владеете Даром, любезный маркиз.

– Вы на редкость проницательны, граф, – ответил де Гронде, уже не манерничая.

– Просто у меня хороший нюх – много ума тут не нужно. Но мы не успокоимся на достигнутом, – прибавил богатырь, – и пойдём дальше.

– Любопытно, любопытно…

– Вы здесь не для того, чтоб сватать де Бифа своему королю. Слишком опасная это невеста – как бы не взяла вверх.

– Зачем же тогда? – без особенной охоты подал маркиз требуемую реплику. Слишком он был хороший актёр, чтобы позволить паузе затянуться.

– Во-первых, чтобы задобрить здешний ужас, заодно попытавшись направить его злобу в любую иную сторону, кроме своей. Во-вторых, дабы понять: а что, собственно, он представляет из себя? Для того во главе миссии и поставили мага. По сути, это ведь научная экспедиция, да?

– Ну какой из меня маг! – молвил посол с лёгкой улыбкой. – Я лишь дилетант, самоучка.

– Уж какой есть, – сказал Светлан. – Но привезти сюда профессионального чародея значило бы насторожить здешних заправил – вот и послали любителя… Нет повести печальнее на свете, – ухмыльнулся он, – чем чудодей, погрязший в политике!