Сильнее боли
Шрифт:
Ольга Михайловна перехватила Галин взгляд, улыбнулась одними глазами и почти незаметно кивнула. Эта нечаянная бессловесная похвала настолько обрадовала Галю, что она почему-то испугалась. Разум убеждал ее, что все происходящее – неправильно, что она не должна находиться здесь, с этим нелепым школьным учителем, с его неприветливой мамой. Ей не должны быть столь приятны одобрительные взгляды этой женщины, равно как не должны трогать осуждающие. И уж верхом нелепости казалось ехать неведомо куда с почти незнакомым мужчиной, к тому же бывшим не в ее вкусе совершенно, к тому же оставив маленького сына на попечение еще более незнакомой матери этого мужчины. Но самое удивительное было в том, что сердце этому не противилось. И Галя решила на сей раз послушаться его.
Костик, между тем, начал клевать носом прямо за столом. Ольга Михайловна быстро поднялась, сказала, что приготовит постель, и вышла. Галя взяла Костю на колени, который, обняв ее, уткнулся личиком в кофту, и поцеловала в макушку. Волосы сынишки пахли гарью. Сразу вспомнилось все: и то, что уже было, и то, что еще предстоит.
Галя посмотрела в глаза Тарасу и шепнула:
–Что мы скажем Ольге Михайловне?
–Я как раз об этом и думаю.
–И что придумал?
–Пока ничего. А правду говорить очень не хочется.
–Я именно об этом и хотела тебя попросить. Не надо ей пока рассказывать все. Давай просто скажем, что ты хочешь познакомить меня с родственниками… – Галя сказала это и запнулась. Получилось все очень двусмысленно. Впрочем, как раз наоборот – чересчур прямолинейно. Словно она и впрямь затеяла собственные смотрины. Да еще какие – с размахом, вплоть до дальней родни.
Но Тарас будто ничего не заметил. Наверное, так оно и было, поскольку он испуганно замотал головой:
–Нет-нет, про родственников тоже нельзя говорить!
–А… почему? – удивилась Галя.
–Мама с ними… не очень… Ну, ты понимаешь?..
–Ах, да, – вспомнила Галя, – это же родные со стороны твоего отца… Давно он… ушел от вас?
–Шестнадцать лет назад, – отвел взгляд Тарас.
–Ты извини, если я что-то не то сказала, ладно? – прошептала Галя.
–Да нет, ты что? – глаза Тараса опять смотрели на нее сквозь кошмарные очки. – Все нормально. Я тебе все-все-все расскажу, если тебе интересно. Обязательно. Только не сейчас. Надо срочно придумать, что маме говорить.
Но придумать они ничего не успели. Ольга Михайловна уже стояла на пороге кухни.
–Я постелила Косте на диване Тараса. Он может ночью упасть? Я на всякий случай возле дивана подложила на пол ватное одеяло.
–Ой, спасибо вам, – прижала Галя руку к груди. – Дома-то он со мной спит, у стеночки, так что не знаю…
–Большой уже мальчик, – покачала головой Ольга Михайловна. – Пора привыкать одному спать.
–Да-да, конечно, – закивала Галя, – пусть привыкает.
Она поднялась и отнесла Костика в комнату. Раздела его, уложила на застеленный диван и накрыла одеялом. Не удержалась, поцеловала в лобик и почувствовала, как запершило в горле.
Отчего-то Ольга Михайловна так и не спросила до сих пор, куда же они собрались ехать. Но когда Тарас пошел переодеваться, она снова позвала Галю на кухню и, подставив ей табурет, сказала:
–Мне, наверное, не стоит спрашивать, куда вы собрались?
Галя почувствовала, что краснеет. Это случалось с ней столь исключительно редко, что она заерзала и, не удосужившись как следует подумать, быстро ответила:
–Ой, лучше не надо…
–Хорошо, я не буду. Скажу откровенно, я была не в восторге от выбора Расика. Но, увидев вас, немного успокоилась. – Будто пожалев о сказанном, Ольга Михайловна отчаянно замотала головой: – Это вовсе не значит, что теперь я выбор сына полностью одобряю. Тем более, я вас совсем не знаю. Но я успокоилась, да. Даже странно. Мне отчего-то кажется, что с вами Расику будет… надежно. Хотя материнское сердце подсказывает, что вы собрались не на пикник. Так ведь?
Галя нахмурилась. «До чего же хитра! – подумала она. – Только что обещала не спрашивать, а сама исподтишка выведывает. И что вот ей теперь отвечать?»
Но отвечать не пришлось. Ольга Михайловна вздохнула вдруг так жалобно и горестно, что у Гали сжалось сердце. А мама Тараса, оглянувшись на дверь, наклонилась к Галиному уху и зашептала:
–Я и так знаю, куда он вас повез! Он хочет показать вас отцу.
Галя вздрогнула.
–К-какому отцу? – заморгала она, не зная, куда спрятать глаза.
–Ага, значит, я правильно догадалась, – удовлетворенно кивнула Ольга Михайловна. – Интересно только, как он узнал, где тот живет… Вы ведь в деревню собрались? В Ильинку?
–Д-да, – так и не смогла справиться с внезапным заиканием Галя.
–Он ведь звонил мне… Бывший муж. Когда умерла его мать, бабушка Расика. Сказал, что переехал в ее дом навсегда. Просил передать сыну, чтобы тот приезжал в гости. Я не стала говорить… – Тут женщина словно опомнилась и возвратила голосу прежний сухой, неприветливый тон: – Я завернула вам в дорогу курицу, в этом пакете яйца, здесь помидоры. Огурцов положить?
–Мама, не надо огурцов, – послышалось от двери. – А вот баночку кофе положи обязательно.
Галя улыбнулась. Она не слышала, что вернулся Тарас, и удивилась было, как быстро у его мамы меняется настроение. Но еще больше она удивилась, когда Ольга Михайловна сказала:
–Расик, смотри за Галей. Пусть одевается теплей, вечера еще холодные. Вообще не понимаю, что может быть интересного в этих пикниках за городом. Да еще с ночевками в холодной даче. Когда вы, кстати, собираетесь вернуться?
Галя с Тарасом обменялись растерянными взглядами. Причем, как заметила Галя, Тарас изумился даже больше нее. Но ответил все же он: