Чтение онлайн

— Камни… — протянул Нъенна, обозревая плато. — И движутся наверняка. Следы — заметили?

Бороздки — скорее, дорожки углубленные — были отчетливо видны, словно большая тяжелая улитка ползала туда и сюда.

— Камни… движутся? — глаза мальчишки приобрели сходство с колесами.

— По всей Лиме есть такие камни. Опасных — мало.

— Опасных?

— Могут убить во сне, если лечь рядом. Проедет по тебе, словно по ровному месту.

— Чушь! — покривился мальчишка. — Любой проснется!

— Отчего-то не просыпаются…

Кайе представил, как через него спящего переползает огромный валун, и движется дальше, оставляя кровавую лепешку — и мальчика передернуло. Умереть в бою, или сгореть в собственном пламени — к такому можно только стремиться, но быть раздавленным тупым камнем… это уж чересчур.

— Но как? Почему они ползают?

— А как движется статуя Грома? — ухмыльнулся, заметив, что глаза брата стали еще больше.

— Никто не помнит, изготовили ее еще по ту сторону Восточного хребта, или здесь. Видят и северяне тоже… Золотая, в половинный рост человека — и человека изображает. В головном уборе древнего жреца, таком — раскрытым цветочным венчиком.

— А почему гром?

— Написано. Мастер посвятил ее Грому — верно, она в Доме Земли стояла. Старая, судя по виду — мастера сейчас работают иначе. Ее видят разные люди то здесь, то там. И в тех местах, где ее точно быть не могло.

— Может, таскает кто! — чуть свысока сказал Кайе.

— Золотую? Тяжеловато для простой забавы.

— А почему я не знал о ней? — возмущение в голосе мешалось с обидой.

— А ты не стремишься узнать. Мог бы и старые свитки прочесть, и расспросить старших.

Мальчишка отмахнулся только, отвернулся и замотался с головой в тонкое тканое одеяло; но старший знал, видел прекрасно, что Кайе не спит. И мало того — время от времени край одеяла откидывался, открывая окошко для любопытного и настороженного глаза. В жизни не признается ведь, что не по себе…

Только когда небо стало розоветь, мальчик заснул по-настоящему, успокоенный.

К вечеру следующего темные сгорбленные фигурки замелькали между камней. Нечесаные, низколобые, они боялись приблизиться — но приближались, с каждым мигом смелея.

— Норреки… — презрительно сказал Къятта, пальцем погладив рукоять метательного ножа. Младший брат сразу вскинулся — как же, еще не забыл своих дикарок-близнецов.

— Хотят напасть, дурачье. Ну, пусть пробуют…

— А огня они не боятся? — подал голос один из спутников.

— Нет.

— А если пламя направить на них?

— Не выйдет — сухая трава, сами пожар не удержим.

Дикари осторожно смыкали кольцо. Слишком далеко для удара чекели, но достаточно для броска булыжника.

На лице мальчика не было и намека на страх — лишь интерес. Дикие звери хотят напасть на них. Будет здорово показать им, кто на самом деле хозяин Лимы!

— Держись подле меня. Не смей перекидываться, — сквозь зубы сказал Къятта, видя загоревшиеся глаза ребенка.

— Почему? — обиженно вскинулся брат.

— Слишком долго потом придется лечить своих же от когтей энихи.

— Да я..! — начал было мальчишка, но умолк, кусая нижнюю губу.

— Тебе в радость побегать и побить хвостом по бокам, — Къятта отстранил брата и помахал Нъенне.

— Надо всем двинуться к одной стороне. Так мы достанем их, а камни сзади не долетят. А пока стойте кольцом. Пусть приблизятся.

Нъенна кивнул — молодой человек чувствовал его страх. Дикарей было много… десятка четыре. Къятта может защититься от каменного града, поставив невидимый щит, но щитом можно закрыть самое большее двоих. И нет сомнений, кого он закроет. Если этот «кто-то» усидит на месте. А щит Нъенны куда слабее… остальные почти не в счет. Кусая губы, юноша смотрел на крадущихся дикарей — движения их обретали все большую уверенность.

— Они никогда не встречали юва, — сказал Хлау.

Его первым ударил камень — сзади. Южанин сдержал крик — а дикари осмелели, видя, что незнакомцы не сопротивляются. Град камней обрушился со всех сторон.

Къятта с невеликой помощью Нъенны удерживал камни, позволяя им лишь коснуться кожи, не причинив вреда. Но совсем отгораживаться от них не стал… правильно, понял Нъенна. Дикарей много, перебьют остальных — и Къятте с мальчишкой не прорваться. Выбрав сторону, где норреки держались кучно, отделенные от остальных, Къятта обронил, словно отдавая приказ собственной грис:

— Вперед.

Южане в три прыжка преодолели расстояние, отделявшее от дикарей; сверкнули молнии чекели и дротики. Дикари на другой стороне не успели понять, что происходит, лишь двое наиболее сообразительных кинулись напасть сзади, пока чужаки заняты.

Кайе оглянулся — и метнулся туда.

Видя несущегося на них мальчишку, двое дикарей одновременно бросили увесистые камни. Кайе легко увернулся. Правый норрек замахнулся дубиной, перекинув ее из левой руки в другую. Крик Къятты и обоих норреков прозвучали одновременно. Правый упал с дротиком Къятты во лбу, левый, завывая, катался по земле, пытаясь унять боль от огромного ожога на плече.

Къятта и остальные стояли среди тел. Между ними и живыми дикарями нахохлилась мальчишечья фигурка.

— Идиот, — негромко проговорил старший из Тайау. — Даже убить врага толком не способен. Только детишек-игрушек.

Норреки молча смотрели на страшных чужаков, не решаясь вновь нападать. Потом один из них бросил камень в мальчишку. Булыжник попал по ноге, сильно; Кайе упал на одно колено, и словно факелом вспыхнул — ближайший дикарь с воплем схватился за лицо.

Скоро все закончилось.

Меньше половины дикарей покинули площадку, остальные лежали мертвые. Вовремя для южан — даже у Къятты уже не осталось силы на щит и чекели, а отбиваться от камней было невозможно.