Чтение онлайн

Только мальчишка, хоть и дышал прерывисто, рвался продолжить схватку. Он весь горел — дотронувшись до его руки, брат изумленно присвистнул.

Сгреб Кайе в охапку и потащил в тень валуна, не обращая внимания на попытки вырваться.

— Они еще не ушли! — отчаянно выкрикивал мальчик.

— Они не ушли, а от тебя останется одна оболочка, если не прекратишь дурить, — отрезал брат. — Сиди!

Вырвал с корнем колючий куст и сунул в руки мальчишке. Кайе взвыл, уколовшись; листья на кусте скрутились, как от близости пламени. Впившись в оставленную наиболее крупным шипом ранку, мальчишка промычал что-то злобное. Къятта довольно усмехнулся, видя, что тот уже не рвется догонять дикарей.

— Я тебе не ребенок! — наконец выпалил брат.

— Уже нет, — старший по-хозяйски и одновременно успокаивающе положил руку на его плечо. — Ты был в настоящей стычке, хоть и несерьезной.

— Несерьезной?! — оскорблено надулся мальчик, демонстративно отвернувшись, и начал обламывать ветки с куста. Осторожно — это снова вызвало улыбку у старшего. Значит, остыл.

Бегло оглядев мальчишку и оценив, что серьезных ушибов нет, Къятта оставил его. У него самого на плече был заметный след от булыжника, в остальном камни его не задели. Нъенне и еще одному повезло меньше, особенно Нъенне — тот сидел, пытаясь унять льющуюся на глаза кровь.

— У меня крепкий череп, — немного неестественно рассмеялся юноша. Перед глазами его растекались алые круги, и каждый звук отдавался металлическим звоном.

— Собираешься умирать? — Къятта присел рядом.

— Не хочу.

Къятта оглядел остальных — они занимались своим ушибами. У второго серьезно раненого была повреждена рука и сломано ребро. Ехать верхом он бы не смог.

— Придется вам двоим побыть в одиночестве, пока мы не вернемся.

— Только не здесь. Дикари могут снова явиться.

— Тогда уж убей их сейчас, — вставил Хлау, глядя исподлобья.

— Ты и останешься с ними. Отсюда перевезем… а дальше как выйдет.

— Собираешься ехать к перевалу втроем? — спросил Нъенна.

— Вчетвером. Уж не моего ли брата ты позабыл? — спокойно поинтересовался Къятта.

— Но он ребенок. Проще вернуться всем…

— Этот ребенок разогнал тех дикарей, что ты упустил, — ласково сказал старший из Тайау. — Уж сегодня он научился многому. И не забудет.

Мальчишка за валуном слышал все — и не мог сдержать довольной улыбки.

— Но там могут быть эсса.

— Вот и посмотрит на крыс.

Крысы оказались похожими на южан. Кайе представлял себе эсса как дикарей — ну, быть может, чуть более на человека похожих. А встретил — людей с серовато-смуглой кожей и бледными волосами. И глаза у них были блеклыми, не то что у юва. Неинтересно… Правда, смотрели они так, словно право имели высоко голову задирать. За каждый такой взгляд хотелось ударить — и Къятта отослал брата подальше, на лесную опушку, пока разбирался с эсса.

Только стало известно про новый перевал, северяне подоспели. Да пусть пользуются, не жалко — тропка узкая, опасная, а сам перевал далек и от Асталы, и от Тейит. Но нельзя же спесь не сбить с них. Приятно злить, а они ведутся, вот-вот и драку начнут… Сильный соблазн, но нельзя. О младшем не беспокоился — знал, что мальчишка сумеет за себя постоять.

Кайи думал не о северянах — о движущихся камнях. Вот бы себе завести… и не один. Жаль, охотиться с их помощью неудобно — медленные, да и кому нужна добыча, которую раздавило в лепешку? Ну и подумаешь, нельзя, все равно лапы с когтями удобней. Он валялся среди цветов, обламывая стебельки и высасывая сладкий сок.

— Так вот ты какой? — проговорил мужчина с волосами, стянутыми в большой узел. — Совсем малыш.

— Я не малыш.

— Считай себя взрослым, если угодно. Ты многое можешь, и все же не знаешь ничего. Тебя носят на руках одни и боятся другие.

— И что же?

— Гордишься собой? — с насмешкой спросил эсса.

— А уж это дело мое!

Тот еще раз оглядел его — гибкого, немного растрепанного, в темно-желтых широких штанах до колена, с ожерельем на шее — раскинувший крылья орел в окружении множества солнц. Возможно, в будущем это — самый сильный страх эсса. Что ж, бывает и так…

— Мне неинтересно препираться с тобой.

— Не интересно? И не страшно? — насмешливо вскинулся мальчик.

— Страшно только взаимное уничтожение. А кем бы ты ни был, ты войну не начнешь.

— Почему?

— Сказано, что это сделает полукровка. Странное предсказание, правда? Полукровки — ничтожества. И одному из них отведена такая судьба.

— Я войны не хочу. Не суйтесь к нам, вот и все!

— Нет, малыш. Это вы к нам суетесь.

— И перевал ваш, да? — прищурился, сел.

— Да кому он нужен, перевал этот, — устало сказал мужчина. — Все равно по ту сторону гор — море да узкая полоска земли. Жемчуг, морские раковины… ценность. Кому это надо? Тевееррика ушла.

Серебристая грис Къятты переступала тонкими ногами, пугливая, но выносливая. Из шерсти таких, серебристых, делают красивые покрывала. Только грис больше пегие рождаются, жаль. Къятта гладил по шее свою любимицу, когда мальчишка примчался, плюхнулся на траву прямо под копыта. Сидя, смотрел на старшего, голову запрокинув. Къятта едва удержал испуганную кобылицу. Мальчишка и не подумал, что острыми копытами его могут поранить.

— Этот… эсса говорил о войне, о которой сказано давным-давно. Северяне собираются ее развязать?

— Не кричи от восторга — нет пока никакой войны. Мало ли чуши написано…

— Написано? Он еще говорил что-то о полукровке…

— Вернемся домой, поройся в свитках. У меня нет желания рассказывать сказки.

Не забывал до самого дома, переспрашивал то и дело. Выше подниматься не стали; Къятта решил — нет смысла, не больно хорош перевал. Нъенну и остальных подобрали почти там, где оставили — дикари мелькали неподалеку, но напасть не решились.

Древние свитки Тевееррики — кажется, дунь на них, и рассыплются. Необычные письмена, грубоватые, льнут друг к другу. Древний язык — хорошо его не знает никто. Говорят и сейчас похоже, а вот прочесть…Кайе с трудом разбирает тусклые коричневые знаки. Неприятно читать — как смотреть на старые пожелтевшие кости, неприятно — и в то же время затягивает.