Чтение онлайн

— Теперь, получается что у них непокорный Конгресс.

— Вероятно, да, сэр.

— И кто же по вашему… более подходящая кандидатура, чтобы искать контактов?

— Соломенцев — не задумываясь, сказала Райт — точнее, Громыко.

— Почему?

— По разным причинам. Первая — Соломенцев относительно стар, равно как и Громыко. После их смерти можно рассчитывать на позитивные перемены в Советском союзе. Если победит Алиев — рассчитывать не на что. Во-вторых: Алиев — генерал КГБ, в этом качестве он курирует спецслужбы и ищет в них поддержку. Я слышала — что у него есть кабинет в главном здании КГБ на Лубянке, и он сидит там. Руководитель КГБ — его человек, из Баку, вероятно — подставное лицо, а на самом деле КГБ руководит сам Алиев. И третье…

— Да?

— Алиев — мусульманин. Единственный из советских руководителей, который мусульманин. Можно считать, что он атеист — но все же он родился в республике, в которой много мусульман. Это сильно облегчает ему работу на Ближнем Востоке, он знает мусульман и умеет управлять ими.

— Где он работал? — заинтересовался Чейни.

— Азербайджан, сэр. В девятнадцатом году туда ворвались русские, и немудрено — там очень много нефти. Там была одна из первых и крупнейших нефтяных провинций мира, что-то вроде Техаса, сэр.

— Черт, мне хочется познакомиться с этим парнем… — пошутил Чейни.

— Возможно, это и можно как то сделать — не поняла шутки Райт.

— Хорошо. Несколько вопросов. Первый — насколько опасно новое советское руководство?

— То есть? — снова не поняла, Райт.

— Что от них ждать? Могут ли они, к примеру, запустить на нас ракеты, если им чего-то не понравится? Каков их порог реагирования?

Райт задумалась.

— Конечно, все возможно, сэр — наконец сказала она — но я бы не стала собирать чемодан и идти в бомбоубежище. Они что-то готовят, это несомненно. Но они же не оккупировали Пакистан, хоть и могли. Они даже уменьшили численность войск в Афганистане, разве я не права?

— После того, как бросили атомную бомбу! — резко сказал Вебер.

Чейни поднял руку, требуя тишины.

— Их можно запугать?

— Не знаю. Скорее всего — нет.

— Купить?

— Наверняка нет, хотя точно сказать сложно. Горбачев был психологически слабым. Эти сильнее. Соломенцев старше и опытнее, Громыко тоже — тем более, что он был министром иностранных дел и привык противостоять нам. Алиев… ему уверенности придает то, что он имеет поддержку в спецслужбах. И вероятно то, что это он убил Горбачева и еще многих. Ему терять нечего.

— Что они будут делать, если мы продвинемся в Пакистане? Смогут нанести удар в ответ?

— Вероятно, да.

— А в другом месте.

— Наверняка, смогут.

— А применить ядерное оружие?

— Как вариант. Но это, наверное, лучше скажут военные аналитики.

— Да… ты права, Конди… извини нас…

Мисс Райт встала, одернула блузку.

— Мавр сделал свое дело, мавр может уйти…

— Я очень благодарен. Водитель отвезет тебя. До встречи…

Когда за мисс Райт — единственным гражданским и без допуска к совершенно секретной информации закрылась дверь — присутствующие подобрались как гончие перед прыжком.

— Теперь конкретно. Вы специалист по Афганистану, майор?

— Так точно.

— Что там происходит? Если можно — кратко.

— Советам удалось расколоть движение сопротивления, сэр — но при этом от них откололась часть коммунистов. Они решили делать ставку на агрессивный национализм и на национальные меньшинства. Глава государства там теперь Ахмад Шах Масуд, самый удачливый полевой командир этой войны. Русские несколько раз пытались его убить — но теперь эти планы отложены в долгий ящик. Вместе с этим русские — по непроверенным данным — сократили интенсивность коммунистической пропаганды и даже заявляют о том, что равенство трудящихся людей — угодно Аллаху.

— Они это заявляют? — резко перебил Негропонте.

Из всех из них — только он один, бывший посол в Никарагуа, понял смертельную опасность этого. Он жил в Латинской Америке, отлично знал ее — и прекрасно представлял себе, какой причудливый гибрид может получиться из христианства и коммунизма. Русские подлинные дураки, что не используют это — если бы использовали, им пришлось бы сдерживать красных в лучшем случае на мексиканских границах. Проповедь равенства, помощи бедным… извлечь можно очень многое. Чем беднее страна — тем более вызывающе ведет себя олигархия. Это и Перу и Сальвадор и Никарагуа. Если русские придумали это в Афганистане — совместить религию и свои ценности — то у них серьезные проблемы. На всем Ближнем Востоке ситуация и равенством еще похлеще, чем в Латинской Америке. И если русские объединят ислам, в который всем там верят и свои ценности — весь Восток мгновенно превратится в огромную пороховую бочку.

— Вероятно, да, сэр. Но данные не проверены.

— Надо проверить.

— Что тебя так встревожило? — спросил Чейни.

— Сама идея. Ее можно тиражировать, распространять как угодно. Можно посулить беднякам богатства местной олигархии. Тогда они пойдут и сметут все, мы получим одно огромное Никарагуа на всем Ближнем Востоке.

Чейни задумался, потом кивнул.

— Об этом потом. Продолжим. Майор…

— Да, сэр.

— Что происходит в этом регионе? Вы можете нам доложить? Только кратко.

— Да, сэр. Два ядерных взрыва на территории и тяжелое поражение, которое Пакистан потерпел в боях с афганской, а точнее — с советской армией — инициировали резкий процесс распада государственности в Пакистане по ливанскому сценарию. В отличие от Ливана — Пакистан раскололся прежде всего по национальному признаку, а не по религиозному. Основные противоборствующие силы там: это армия, многие части которой превратились в откровенные банды, афганские беженцы и джихадисты, которые в условиях резкого ослабления пакистанской государственности превратились в дестабилизирующий фактор, наподобие палестинского, сепаратисты, наподобие пуштунов в зоне племен и белуджей на юге. Основная часть пакистанского народа оказалась не столь лояльна, как это казалось — и при пошатнувшейся государственности бросилась грабить и громить, мстя прежде всего потерпевшей поражение армии [91] и добивая государственность.

В итоге — сейчас в Пакистане власти как таковой нет, страна поделена между вооруженными бандами и отрядами. Все части, оставшиеся верными переходному правительству — стянуты в район Исламабада — но они удерживают Исламабад, Равалпинди, базу Чахлала и прилегающую территорию. На остальной территории господствует беспредел. ООН там представлена миротворческими силами, которых явно недостаточно, они плотно удерживают крупнейший город — порт Карачи и пытаются контролировать основные дороги. Миротворцы представлены если и не клиентами Советского союза — то сочувствующими. Различные страны мира проводят там спецоперации, из наиболее успешных — операция ранее малоизвестного польского спецподразделения по освобождению польских граждан, захваченных вооруженной бандой. Это открытая территория, сэр, почти что ад, намного хуже, чем в Ливане — из-за того, что огромная территория и огромное население, больше трети от американского. Мы туда пять лет свозили все оружие, какое можно было достать, всех бандитов, каких только можно было вытащить из тюрем под любым предлогом. И сейчас там полигон Сатаны, сэр, возможно именно поэтому и русские и индусы отказались от намерения оккупировать Пакистан и стараются туда не лезть. Это все, сэр…