Симбиот
Шрифт:
– Здесь тропа - неширокая!
– пояснил он.
– Все время идет вниз! Снег здесь не лежит, он тает. Скоро увидим ручей! По нему и пойдем!
Примерно еще через четверть часа, действительно, послышалось журчание ручейка, щелканье камней о копыта животного стали громче....
– А вот и пещера!
– вновь раздался очень довольный голос возчика.
– Спускайтесь вниз! Скоро будем греться, сушиться, ужинать!
Пещера оказалась таким же дочерна просмоленным гротом, что и её "коллега" на другом краю перевала.
Шаосс, в отличие от Ташши, не стал сокрушаться по поводу двух кусков дерева, брошенных по дороге. Он, как и в прошлый вечер, вновь углубился в пещеру и вновь вернулся с изрядной охапкой сухих дров....
Костер разгорелся быстро, как по заказу.
Пока возчик и Аушша отогревались и сушились у огня, Ташша попыталась приготовить что-то "к столу". Однако на вопросы, что бы они хотели к ужину, и девушка-змея, и возчик дружно ответили - "ничего"! И отнюдь не потому, что никому из них кушать не хотелось. Скорее всего, это до сих пор сказывалось большое нервное напряжение, не отпускавшее путешественников всю последнюю треть пути.
– А я - поем!
– не стала "кочевряжиться" Ташша. Она нарезала тонкими ломтиками копченый окорок, нанизала его на палочку. Импровизированный шампур она пару минут подержала над костром....
Первой умопомрачительного запаха копченого мяса не выдержала Аушша.
– Ой, а я тоже хочу кушать!
– вдруг сказала она, непроизвольно потянувшись к мясу Ведуньи. Ташша хотела приготовить ей еще одну порцию, а эту, готовую к употреблению, оставить себе. Но наткнулась на кинжальный взгляд возчика, смутилась, немедленно отдала "шашлык-балык"" девушке-змее.
Взгляд Шаосса потеплел, он сказал:
– Вот что, сестра! А сделай-ка ты и нам по палочке мяса!
Ташша с благодарностью взглянула на змеемужичка, кивнула, быстро нарезала стопку ровных мясных ломтиков...
...Утро выдалось долгим и темным.
Шаосс, как обычно, проснулся раньше всех. Он долго ворочался на полу пещеры, не в силах покинуть нагретое место. В результате он разбудил сначала Ташшу, а потом - и Аушшу, чей утренний сон уже успел стать поводом для шуток более взрослых возчика и Ведуньи.
Женщина-змея послушала надсадный ("туберкулезный" - так назвал его симбиот) кашель возчика, выбралась из-под кусочка тряпки, послужившей ей "одеялом".
Она собрала ветки и веточки, оставшиеся от вчерашнего "пиршества тепла", сложила из посреди очага, запалила огонь.
– В дальнем краю пещеры, справа, за двойным выступом ты найдешь немного сухих сучьев!
– простужено просипел Шаосс.
– Много не бери! Мы такие - не одни! Пара лишних сучьев, захваченных тобой сегодня, завтра может стоить кому-то жизни!
Ташша не сразу, но нашла "аппендицит" за двойным выступом, набрала охапку сушняка.
Костер отогрел кости Ведуньи, ослабил кашель возчика.
– Нужно двигаться!
– изрек он, рукой показав на серое пятно входа в пещеру.
– Снежная буря, судя по всему, только набирает силу! Вслед за бураном обязательно придет холод! При определенных обстоятельствах граница холода может опуститься намного ниже этого места! Такое, кстати, уже бывало, и не раз! Если останемся здесь, можем вновь попасть в ту же ловушку, из которой едва унесли ноги вчера!
Нужно двигаться!
– повторил он, с усилием вставая и разминая натруженные за вчерашний день ноги.
– Только для начала всем нам не мешало бы как следует пообедать!
– он выразительно посмотрел на Ташшу.
Ведунья незаметно (как показалось ей) вздохнула, потянулась к баулу, чтобы достать из него мясо и лепешки.
Путешественники покинули пещеру минут через тридцать. Шаосс выбрался первым, мимолетно глянул на небо, безостановочно низвергающее на Шаа все новые и новые порции больших и лохматых снежинок. Он несколько раз обошел вокруг Матша, самым тщательнейшим образом проверил упряжь, приподнял свой плащ-капюшон, которым намедни вечером он пожертвовал ради сохранения здоровья животного, приложился ушным отверстием к его боку, долго слушал дыхание Матша.
– Однако, здоров, зверюга!
– завистливо и одновременно - удовлетворенно изрек он, давая женщине-змее рукой знак, означающий, что посадка на "транспортное средство" разрешена.
– Ни холод его не берет, ни усталость!
Он дождался, когда Ведунья и нищенка займут свои привычные места, прошел вперед, ухватился за полукольцо плети, свисающее с головы Матша; потянул его на себя....
... Впереди, позади, слева и справа от путешественников, медленно опадая вниз, колыхалась белая, как будто живая, стена. Узкая черная тропинка черной змеей вилась между огромными белыми сугробами. Кое-где пропадая полностью, она, однако, четко просматривалась на несколько десятков метров вперед. Шаосс осторожно пошел по ней вперед и вниз, не забывая время от времени оглядываться назад, на своих спутниц и одними лишь глазами "спрашивать", все ли у них нормально.
Через час или полтора чернота тропинки стала гуще, шире, сугробы чуть-чуть отступили в стороны, под ногами вновь зажурчал ручеек.
Возчик улыбнулся - впервые за сегодняшний день; перестал оглядываться на спину Матша.... А еще через час он и вовсе остановился, отвязал бич и перебрался на спину животного.
– Теперь мы с дороги точно не объемся!
– довольно сказал он.
– Слышите, впереди шумит вода?
– Да!
– ответила за них двоих Аушша.
– Это - река! Она ведет к самому городу, в центре которого расположен Замок Правителя! Петляет, конечно.... Но если с нами ничего больше в дороге не приключится, через пару-тройку дней будем в городе! Там, куда ты хотела попасть, сестра!
"Сестра" на всякий случай промолчала, справедливо рассудив, что поговорки, вроде этой: "Хочешь рассмешить Бога? Расскажи всем о своих планах на завтра"! придумали отнюдь не глупые змеи и, наверное, есть какой-то Божественный смысл в том, чтобы раньше времени не оглашать свои планы - ближайшие и перспективные.
Глава 7 Я - Ведунья!
– А ваши Правители - они были не дураки!
– уважительно сказал симбиот, Ташшиными глазами рассматривая монументальное, точнее даже - величественное сооружение черного цвета, на добрых три сотни метров возвышающееся над долиной - настолько большой, что её дальний край пропадал за неблизким горизонтом.