Чтение онлайн

– Конечно, – повернул к нему голову Дронго, – обещаю не убивать его, если он раньше не убьет меня.

И, помолчав, вдруг добавил:

– Или вас…

Размещение в отеле и последующий обед прошли спокойно, даже обыденно. Рэнди вел себя безукоризненно, он все больше и больше входил в роль Осинского, наслаждаясь комфортом и изысканными блюдами, приготовленными специально к приезду гениального американского композитора.

Договорились встретиться через два часа, чтобы поехать в концертный зал на репетицию. Дронго, вспомнив, что его интересовал один вопрос, осторожно спросил Якобсона:

– Почему по программе вы должны быть в Амстердаме три дня?

– Сегодня репетиция, завтра концерт, а послезавтра у нас прием. Мы не имеем права его отменить. Это прием с участием коронованных особ.

– Нужно было меня предупредить, – разозлился Дронго, выходя из ресторана.

По его указанию автомобили были поданы прямо к зданию отеля, так, чтобы выходивший «Осинский» оказывался сразу в машине. На концерт они поехали на трех автомобилях. Все прошло благополучно. Дронго нервничал, понимая, как с каждой минутой растет вероятность нового нападения. Ястреб наверняка был где-то рядом.

Дронго сам обходил здание, проверял охранников, заглядывал в коридоры, пытаясь обнаружить неизвестных. Брету и Хуану передалось его волнение, и они также начали нервно поглядывать по сторонам. Лишь два человека сохраняли спокойствие. Якобсон, знавший, что настоящего Осинского здесь давно уже нет, и Барбара, внешне безучастная ко всему, но обиженная казавшимся ей чудовищным предательством Дронго, не пожелавшим прийти ей на помощь в отеле «Ройял Виндзор».

Он понимал ее состояние и поэтому старательно избегал обращаться к ней, надеясь поговорить, когда представится возможность. Вернувшись в зал, он обнаружил Рэнди, мило беседующего с какой-то симпатичной мулаткой, явно восторженной поклонницей его творчества. Дронго не было видно ее лица, зато он четко видел, как рассыпается в любезностях Рэнди. Для такого типа обожание женщин было предметом особой гордости. При этом он не испытывал никаких комплексов, словно не понимал, что они восторгаются не им, а его образом, представлявшим совсем другого человека. Как она сюда попала? Очевидно, какая-то дамочка из оркестра. Других сейчас в зал просто не пускали.

Молодая женщина повернулась, и Дронго разглядел ее четкий профиль. Он подозвал к себе директора концертного зала.

– Она работает у вас?

– Да, это наш дизайнер, – оживился директор, – прекрасный специалист и такая молодая…

– Спасибо, – прервал его восторги Дронго.

Вечером, в семь тридцать, они вернулись, чтобы поужинать в отеле. Растроганный Рэнди, у которого все время просили автографы, был в прекрасном настроении. Едва он вышел из машины, как к нему бросились две девушки-японки, попросив дать автограф. Он легко расписался, благо Якобсон давно заставил его изучить характерную роспись подлинного Осинского, и пошел к лифту. Обычно в лифт первой заходила Барбара, а уже затем Осинский, Якобсон, Дронго и все остальные охранники. Так получилось и на этот раз. Барбара прошла первой, а находящийся в прекрасном настроении Рэнди легонько подтолкнул ее рукой, ударив ниже спины.

Женщина разъяренно обернулась. Но, помня о том, что на них смотрят, промолчала. Свидетелем этой сцены были только Якобсон и Дронго. Когда Хуан и Брет вошли в лифт, все было внешне спокойно. Лишь выходя из лифта, Барбара негромко сказала одно слово: «Кретин», – и пошла к своему номеру.

Якобсон, посмотрев ей вслед, покачал головой и, явно недовольный таким поворотом событий, нахмурился, но также не стал ничего говорить. Дронго добросовестно проводил «Осинского» до его апартаментов и вошел вместе с ним в гостиную. Якобсон, уже оставивший их, удалился, а Брет с Хуаном задержались в другой комнате.

Дронго оглянулся и негромко сказал «Осинскому»:

– Если ты еще раз сделаешь что-нибудь подобное, я сломаю тебе руку, – и толкнул его.

Рэнди полетел на пол, опрокидывая столик с вазой. Раздался звук разбитого стекла. В комнату сразу ворвались Брет и Хуан с оружием в руках.

– Все в порядке, ребята, – сказал Дронго, – просто наш Рэнди случайно оступился. Он не привык к подобной обстановке. Правда, Рэнди?

– Да, – закивал тот испуганно.

Дронго, уже не глядя на него, вышел из гостиной.

К ужину Барбара не явилась, сославшись на головную боль. В ресторане за столом им пришлось сидеть втроем. Рядом, как обычно, стояли Хуан, Брет и еще несколько охранников. Официанты работали, как всегда, безупречно. По просьбе Дронго обслуживали два филиппинца, которые многие годы работали в этом ресторане.

Они уже заканчивали ужин, когда Хуан, наклонившись к Рэнди, что-то тихо сказал. Рэнди просиял от удовольствия. Дронго, заметив это, строго посмотрел на Хуана, но тот как-то успокаивающе кивнул головой.

– Я поднимусь к себе, – быстро сказал Рэнди.

– Мы еще не кончили ужинать, – одернул его Якобсон.

– Можно, я поднимусь к себе на полчаса? – взмолился Рэнди. – Я не хочу десерта. Мы все равно вечером поедем по городу.

– Куда поедем? – насторожился Дронго.

– Он хочет совершить романтическую прогулку на катере, – пояснил Якобсон, – по каналам ночного Амстердама.

Дронго хотел сказать, что о таких вещах предупреждают заранее, но Рэнди быстро встал.

– Так я пойду, – сказал он, умоляюще глядя на Якобсона.

– Идите, – махнул рукой менеджер. Очевидно, он услышал, что именно сказал Хуан.

– Я пойду с ним, – поднялся Дронго.

– Не нужно беспокоиться, мистер Саундерс, – попросил Рэнди, – вот Хуан меня проводит. И Брет тоже. Мне вполне достаточно двоих.

Дронго посмотрел на Якобсона. Тот сидел спокойно, продолжая сосредоточенно жевать.

– Что происходит? – спросил Дронго, когда Рэнди удалился в сопровождении обоих телохранителей.

– К нему пришла та самая красотка, с которой он познакомился в концертном зале, – пояснил Якобсон. – Этот сукин сын, оказывается, еще и бабник. Впрочем, я не возражаю. Это даже к лучшему. Про настоящего Осинского давно уже ходят какие-то сплетни о его мужской несостоятельности. Это будет самый лучший показатель его мужского превосходства. Пусть потом эта девочка всем расскажет, как спала с самим маэстро Осинским.

– Вы, кажется, готовы использовать для пользы дела даже его сексуальные влечения, – ядовито заметил Дронго, – у вас все просчитывается до мелочей.

Якобсон допил свой сок. Он, как и Дронго, почти не употреблял спиртного.

– Не все, – спокойно заметил он, – не все. Я, например, не могу так высчитывать предполагаемые действия Шварцмана, как вы. У вас это получается гораздо лучше.

– Он сегодня оскорбил Барбару, – напомнил Дронго. – Я, признаться, удивился, что она сдержалась. Если он повторит подобное, она при всех даст ему пощечину.