Чтение онлайн

Когда вся группа вернулась в отель и Рэнди уединился в своих апартаментах, Дронго и Барбара остались вдвоем. Он пошел провожать ее до дверей номера. Она ничего не сказала, словно все было как обычно. И только когда они подошли к дверям, он спросил:

– Вы на меня обиделись?

– А вы как думаете?

– Напрасно. Якобсон был прав, когда предлагал вам остаться в апартаментах Рэнди. Нужно, чтобы все было по правилам, иначе Ястреб мог заподозрить неладное.

– Но вы ведь сами решили, что его нет в Брюсселе. И, оставив нас там одних, прилетели сюда.

– Его могло и не быть, – согласился Дронго, – но за отелем вполне мог наблюдать кто-то из его сообщников. И сообщить ему о вашем странном поведении. Внешне все должно быть таким же обыденным, как всегда.

– Вы считаете мои ночные визиты к нему обыденными? – вспыхнула женщина. – Как вам не стыдно! Я рассказала вам все совсем не поэтому.

– Я уже забыл, о чем вы мне говорили. Просто был согласен со словами Якобсона и поэтому молчал. А что вы делали в номере Осинского, чтобы его успокоить или утешить, меня не касается.

– Вам все равно?

– Я так не говорил. Я сказал, что ваша прежняя жизнь меня не касается. По-моему, это нормально.

– По-моему, нет. Впрочем, не буду с вами спорить. А почему вы не попрощались со мной, когда улетали из Брюсселя?

– Не улетал, я уехал на поезде.

– Какая разница? – нервно дернула она плечом. – Ну, пусть уезжали. Вы ведь все равно не попрощались.

– Я видел, в каком вы находились состоянии, и не хотел вас беспокоить. Нервировать по пустякам. Хотел дать вам время чуточку остыть, разобраться в ситуации.

– Вы всегда так бережно относитесь к людям? – не скрывая сарказма, спросила Барбара.

– К тем, кто мне нравится, всегда, – серьезно ответил он.

Она посмотрела ему в глаза и, ни слова не говоря, повернулась, вошла в свой номер. А Дронго пошел в свой – принять душ и переодеться для предстоящего обеда.

На обед Рэнди не явился. Он решил есть в одиночестве, в своих апартаментах. Настоящий Осинский часто так поступал. И Якобсон не стал настаивать, чтобы Рэнди спустился вниз, в ресторан. Кроме того, он помнил о записке, которая лежала у него в кармане. И справедливо решил, что возрождение легенды о мужских достоинствах Джорджа Осинского только пойдет на пользу маэстро. Им пришлось обедать втроем.

Хуан и Брет остались наверху, чтобы обеспечить безопасность Рэнди. Дронго, не знавший о записке, спокойно сидел рядом с Якобсоном и Барбарой, ожидая, когда официанты подадут первое блюдо. Якобсон сделал им знак рукой, разрешая начать обед. На часах было уже пять минут третьего.

– Разве Рэнди не спустится вниз? – спросила удивленная Барбара.

– Нет, он решил обедать наверху, – отмахнулся Якобсон.

– А почему мы обедаем здесь? – насторожился Дронго.

– Он просто хочет остаться один. – Якобсон не стал открывать истинной причины, решив, что Рэнди вполне может порезвиться. – По-моему, его общество не доставляет вам особого удовольствия.

– Это действительно так, – холодно подтвердила Барбара.

Официанты-филиппинцы принесли привычный джин-тоник, но его попросила только Барбара. И лишь затем начали подавать обед, поднося каждому зеленый салат. В этот момент к Дронго подошел руководитель службы безопасности отеля «Пулитцер».

– Простите, сэр, – сказал он почтительно, – вы просили каждый раз предупреждать вас о любых визитерах к мистеру Осинскому. К нему только что поднялась дама.

– Какая дама? – спросил Дронго, взглянув на Якобсона и поняв по неподвижному лицу менеджера, что тот в курсе происходящего.

Дронго вскочил.

– Я же просил предупреждать меня о любых визитах! Вы слышите, мистер Якобсон: о любых визитах к мистеру Осинскому!

Тот спокойно посмотрел снизу вверх.

– Кажется, вчера вы уже демонстрировали свою проницательность, мистер Саундерс. Или вы опять хотите испортить мистеру Осинскому настроение? Тем более перед сегодняшним концертом?

– Черт бы вас побрал, – незлобно сказал Дронго, поворачиваясь к начальнику службы безопасности, – нужно быть последовательными до конца. Идемте, проверим, кто там пришел.

Якобсон не шевельнулся. Глядя на него, осталась сидеть и Барбара. Она вообще не понимала, почему Дронго так волнуется из-за паршивого Рэнди.

Он покинул ресторан, миновал часть галереи и, сворачивая несколько раз налево и направо, вошел в холл, где сидел один из сотрудников частной службы охраны.

– Где эта гостья? – спросил Дронго.

– Она поднялась наверх, – усмехнулся охранник, не понимая, почему так нервничает мистер Саундерс. – Куколка лучше вчерашней.

Дронго быстро направился в то крыло, где находились апартаменты «Осинского», поднялся на лифте вместе с начальником службы безопасности. У дверей дежурили Хуан и Брет.

– Где эта особа? – повторил он вопрос уже телохранителям.

– Какая особа? – удивился Брет.

– Не делайте из меня идиота! – закричал Дронго. – Где они?

– Они в номере, – показал на дверь Брет. – Но он просил не беспокоить. Я хотел сказать: мистер Осинский, – виновато добавил Брет, увидев начальника службы безопасности.

– Вы ее обыскали?

Охранники переглянулись.

– Я спрашиваю, вы ее обыскали?

И, уже не дожидаясь ответа, Дронго оттолкнул сначала Брета, а затем Хуана и, толчком ноги открыв дверь, вошел в апартаменты. Достав пистолет, прошел в гостиную. Здесь никого не было. Но из спальни не слышалось ни звука. Он осторожно пошел дальше. Прислушался. Кто-то говорил. Кажется, Рэнди. Чертов ублюдок.

Дронго подошел к приоткрытым дверям спальной комнаты. Рэнди, уже совсем раздетый, лежа на кровати, призывно махал руками, обращаясь к стоявшей у зеркала стройной девушке. Дронго уже хотел отойти от двери, когда его внимание привлекла сумочка гостьи. Она была чуть больше обычной. Не понравилось и что-то в фигуре этой дамочки. Женщина чуть повернула голову, и он вздрогнул. Он знает этот профиль, этот горящий взгляд. Он уже видел раньше эту женщину. Женщину?

Он успел увидеть, как она, быстро открыв сумочку, достает пистолет с надетым на ствол глушителем. Вот она поднимает руку. Рэнди испуганно охнул, закрываясь руками, словно это могло его защитить. И в этот момент от сильного удара Дронго дверь ударилась об стенку. Он выстрелил первым. Женщина успела только повернуть голову, когда ей в руку попала пуля. Она выпустила из руки пистолет, вскрикнув от боли неожиданно мужским голосом.