Синдром порядочности
Шрифт:
Игорь же был охарактеризован значительно скромнее:
– Наш ведущий специалист по экономике. Я тебе о нем говорил.
“Ведущий” специалист, на первый взгляд, казался моим ровесником: худощавый, в меру седины на голове, одет очень демократично. Позже, присмотревшись, я понял, что ему уже давно за сорок. (Как потом рассказывал мне шеф, последние лет двадцать Игорь проработал в науке).
Закончив на этом протокольную часть, шеф перешел к делу:
– Рассказываю еще раз. Есть заказчик, желающий “остепениться”. Платить он готов, в этом плане проблем не будет. Времени у нас не очень много, поэтому “раскачиваться” некогда. План-проспект диссертации я подготовил и дам кажлому ксерокопии. В диссере будет три главы. Первую пишу я, вторую – Виталий, третью – Игорь. Введение и заключение также за мной. Выводы по главам, перечень литературы, соответствующий раздел в автореферат каждый пишет самостоятельно. Надеюсь, требования ВАК никому напоминать не надо. Вопросы есть?
Вероятно, больше всего вопросов возникло у меня, так как Игорь отреагировал довольно-таки индифферентно; глядя на него, можно было подумать, он только тем и зарабатывает себе на жизнь, что кому-то диссертации готовит.
– Григорий Юрьевич, вопросов много. Вам их списком выдать или поочередно?
– Задавай.
– Кто заказчик?
Вид у шефа тут же стал взъерошенным.
– Какая тебе разница? Или ты собираешься к нему на защиту прийти?
– Просто любопытно.
– Заказчик – чиновник, высокопоставленный, из восточной Украины. Следующий вопрос?
– У соискателя должно быть несколько публикаций. Как этот вопрос будем решать?
– Это мои проблемы. Я уже договорился о размещении статей в двух сборниках материалов конференций и парочке журналов.
– Но, Григорий Юрьевич, публикации-то должны быть на тему диссертации, а не о разведении страусов в горно-лесистой местности в условиях умеренно-континентального климата. А у нас пока ещё, кроме план-проспекта, ничего нет.
– Не переживай. Уже всё со всеми я решил. Еще что?
– Мне для методического аппарата нужны входные данные.
– Сейчас поговоришь с Игорем, объяснишь ему суть методик, и он тебе всё даст.
Как у шефа все легко и просто, я даже позавидовал: поговоришь-объяснишь-получишь. Если так дело пойдет, мы, глядишь, действительно через пару месяцев диссер “выкатим”. Правда, другой вопрос возникает: какого качества? Но это, похоже, шефа совершенно не волнует.
Игорь в методики “врубился” с ходу, в математику, правда, вникать не захотел, но это от него и не требовалось. В течение полутора часов я записывал под его диктовку абсолютно непонятные для меня термины и их смысл, а так как разъяснял Игорь довольно внятно (сказывалась преподавательская практика), то, в конце концов, я все-таки, что называется, “въехал” в тему и уже четко представлял, какие результаты в методиках я должен получить.
Напоследок, перед тем, как попрощаться, шеф безошибочно выудил откуда-то из кипы бумаг, наваленных на столе в каком-то системном хаосе, два конверта и вручил один Игорю, а другой мне. То, что в конвертах лежал аванс, сомнений не было ни у меня, ни, по-моему, у Игоря, так как он повеселел очень уж заметно. М-да… В незнании человеческой психологии шефа упрекнуть трудно, понимает, что проавансированную работу мы будем выполнять, уже не отвлекаясь на мелкие подработки. Деньги-то уплачены, нужно отрабатывать. Вот только как он заказчика в этом убедил?
Дома я первым делом полез в свой архив и из изрядно припорошенной пылью пачки журналов и газет со своими публикациями (зачем я храню весь этот хлам?) вытащил собственный экземпляр диссертации. Начав читать, ужаснулся: «Господи, каким скудным и примитивным языком это все изложено! Неужели я был таким поверхностным и ограниченным! И как это ученый совет такой бред пропустил?!»
Несколько дней я ходил, мучался, обдумывал, как получше изобразить методики. С одной стороны, не хотелось тратить на все это время, так как конечный результат, похоже, был все же предопределен, с другой стороны, выдавать откровенную халтуру — совесть не позволяла. В общем, сомнения одолевали. Перевесила, в конечном итоге, все же добросовестность, и, чтобы впоследствии перед самим собой не было очень стыдно, ряд моментов я решил всё-таки переделать.
В первую очередь я переписал постановку задачи на моделирование процессов в сложной динамической системе, заменив громоздкое вербальное изложение, отягощенное многочисленными причастными и деепричастными оборотами, более лаконичной и изящной формулировкой, использовав понятийный аппарат теории множеств и булевой алгебры. Затем добрался и до преподнесения конечного результата методики, который вывел в виде матрицы. Получилось, на мой взгляд, гораздо красивее, чем в исходном — уже защищенном — варианте.
Во второй методике для устрашения оппонентов и ученого совета (если кому-то вдруг вздумается проявить любопытство) ввел преобразование Лапласа, причем не поленился и расписал его полностью. В результате методика приобрела наукоподобную внушительность, такую незазорно и людям показывать.
На все эти квазинаучные экзерсисы ушло около двух недель. Дав им “вылежаться” пару дней, я прочитал все полностью и с самого начала. Вполне прилично для будущего кандидата наук, хотя, конечно, можно и лучше… Но самого себя после прочтения я даже немного зауважал, и с легкой эйфорией позвонил шефу доложить о результатах.
Шеф воспринял мое сообщение с легким скепсисом:
– Неужели готово? А сам-то ты читал?
– Обижаете, Григорий Юрьевич, конечно же, читал.
– Ладно, запиши на пару дискет и привози.
На следующий день я с дискетами в кармане поехал к шефу. В ответ на мое жизнерадостно-оптимистичное: “Здравствуйте, Григорий Юрьевич!”, шеф что-то неопределенно покачал головой, вероятно, тоже приветствуя, и молча протянул руку, а я также молча ему в руку вложил одну из дискет. Шеф вставил ее в дисковод, поерзал “мышкой”, копируя содержимое на жесткий диск, и только после этого раскрыл файл и углубился в чтение текста. Через полчаса он наконец-то откинулся на спинку стула и изрек:
– Ну, что ж… Неплохо, неплохо… Но выводы по главе нужно переделать.
– А эти вам чем не нравятся?
– Если в двух словах, то отсутствием выводов.
Вот уж действительно: сформулировал в двух словах. Однако мое самолюбие уже начало бурлить, в конце концов, я уже давно не зеленый-сопливый, выводов и заключений всяких десятки написал, поэтому решил не отступать:
– А если более расширенно?
Что-то в моем тоне шефу не понравилось, и он минут пятнадцать менторским тоном пересказывал мне изложенные в “букварях” истины о том, какими должны быть выводы, что они должны содержать, как их следует излагать. При этом он ухитрился так ничего и не сказать, чем же ему не приглянулся мой вариант. Выпустив пар, уже гораздо спокойнее он пробурчал: