Чтение онлайн

Путиловский не спросил застенчивого Берга, а тот не догадался доложить, что он еще ни разу в жизни не посещал публичных домов и вряд ли годится для столь высокой миссии по причине полного отсутствия опыта в этом деле. Берг подумал было заикнуться, но тут же одернул себя: а что, он когда-нибудь ловил государственных преступников? Нет, но вполне справился с первого раза! Справится и сейчас!

Поэтому, взяв картонку с фотографией Гершуни и прихватив для конспирации газету, Иван Карлович в прекрасном расположении духа поехал на Шпалерную. Провести денек в приятном женском обществе — это ли не подарок? Все-таки в полицейских делах есть и приятные стороны. Вот жизнь и повернулась к нему иной стороной!

По дороге Берг пытался освежить в памяти рассказы лихих товарищей, окучивавших за одну ночь пяток-другой развеселых учреждений. Но с какого боку подойти к незнакомой для него проблеме, он не знал и решил положиться на свою природную смелость и решительность.

Лишь только Берг открыл входную дверь и звякнул дверной колокольчик, он обнаружил, что и смелость, и тем более решительность быстро и одновременно покинули его. Он вступил в капище разврата, аки Иосиф Прекрасный в огненную пещеру со львами. Следует напомнить неискушенным, что вышеупомянутый Иосиф был к тому времени невинен по всем статьям.

Эта совершенно отдельная, интимная мужская тема не должна затрагиваться, но, коли перст судьбы направил Берга в дом терпимости, следует заявить откровенно: Берг тоже являлся девственником. Увы.

Как он сохранил такое редкое качество в последних классах гимназии, военном училище и академии — одному Богу известно. Но это было так. Страсти в душе Берга с шестого класса бушевали апокалиптические, но выход был нулевой. Женщин он познал только платонически, хотя был не против и дальнейшего развития событий. И лишь одна закавыка перечеркивала все его далеко идущие планы: женщины были против! Все как одна считали Берга слишком херувимоподобным.

Но в этом гостеприимном доме все оказалось иначе. Навстречу раннему гостю, раскрыв весьма широкие объятия, устремилась сама мадам Серчикова.

— Здравствуйте, дорогой мой! — лучезарно улыбаясь золотыми зубами под небольшими усиками, воскликнула мадам, одетая в широкий китайский халат с драконами.

— Здравствуйте, — ответил вежливый Берг и зарделся.

— Вам кого? — тихо и понимающе спросила мадам.

— Вас! — рдея, продолжил Берг. И тем самым совершил роковую ошибку.

Мадам Серчикова давно уже не практиковала, поскольку долгим неправедным путем приобрела финансовую независимость и смогла открыть свое дело. Однако женское начало в этот момент в ней возобладало над финансовым. Причиной тому стала весна, голубое небо и поразительная схожесть Берга с господским мальчиком, которого она в детском сексуальном возрасте полюбила за очки, матроску, соломенную шляпу и марлевый сачок в руке.

К тому же девушки были утомлены прошедшей ночью: гуляли мальчишник молодого, но уже известного адвоката по бракоразводным процессам. Будить кого-то было бы просто жестоко. «Справлюсь!» — решила тряхнуть стариной добросердечная мадам.

Она долгим томным взглядом посмотрела в лицо будущей жертве, которая, ни о чем не подозревая, уже готовилась к следующей фазе знакомства — представлению друг другу. Однако в этом доме, да и в аналогичных домах по всей империи, вначале делали дело и только потом представлялись.

— Проходите сюда! — и мадам ловко направила Берга по пути разврата в собственные апартаменты. — Раздевайтесь, я сейчас!

Обрадованный Берг прошел в указанном направлении и застыл в изумлении перед красотой интерьера. Воспитанный в строгих солдатских традициях, он даже и помыслить не мог, что в Петербурге могут существовать такие роскошно отделанные комнаты. Золотую кровать под малиновым балдахином украшали с десяток серебряных ангелочков, дующих изо всех сил в серебряные же трубы, возвещая всему миру о славных деяниях, совершенных на этой самой кровати многочисленными друзьями дома.

Как всякий истинный джентльмен, Берг сразу исполнил пожелание дамы и снял с себя пальто и котелок, остановившись в недоумении, куда же девать снятое. Подумав, он осторожно сложил пальто вдвое и украсил им один из малиновых стульев. Да, следует еще заметить: в комнате царил приятный полумрак, что объяснялось полностью опущенными золотыми шторами и плотными малинового цвета ламбрекенами по оконным проемам.

Через минуту, которую Берг потратил на тщательное приведение себя в порядок (сморкание, причесывание и разглядывание в зеркале), в комнату мелкими шажками вплыла мадам Серчикова, сменившая халат с драконами на халат с райскими птичками, тем не менее очень похожими на дракончиков. В руках у нее был поднос с шампанским и бокалами.

— А вот и я! — Заманчиво улыбаясь, она поставила поднос на столик и профессионально быстро наполнила бокалы. — За нашу встречу!

«Черт! — подумал Берг. — Да здесь просто хорошо!» И он душою понял неуловимого Гершуни, а также всех своих товарищей, которые расхваливали Ванечке прелести посещения подобных мест. Однако он совсем забыл представиться!

— Чиновник для особых поручений Иван Карлович Берг! — Берг вытянулся во фрунт и щелкнул каблуками.

— Очень приятно! А я буду Манон! — и мадам изобразила нечто похожее на книксен.

Далее воцарилось молчание, и только поэтому Берг выпил три бокала подряд. В голове приятно зашумело, взгляд новоявленного Казановы затуманился, и мадам предстала несколько в ином свете — уже как Дульцинея перед взором Дон-Кихота…

— Мадам! — начал свой комплимент Берг, но не закончил, потому что Дульцинея повела плечиками и халат соскользнул, обнажив крупное мясистое тело, обремененное лишь двумя черными шелковыми чулочками с кружевными подвязками.

Такого абсолютно нового для себя зрелища нервная система Ивана Карловича, утомленная несколькими днями приключений, не выдержала, и он упал на ковер в глубоком обмороке, подмочив свою репутацию и сюртук шампанским.

В кабинет Зволянского Путиловский, как триумфатор, был пропущен вне очереди.

— Павел Нестерович, заранее знаю, о чем вы будете меня просить! — Зволянский быстро вышел навстречу Путиловскому и протянул ему руку первым. Это был большой знак отличия. — Министр запретил нам охранять его в местах, где он реализует свое право на личную жизнь. И я его понимаю!