Sinnerman
Шрифт:
– Она здесь.
А уже через несколько минут “она” вошла в комнату со слезами на глазах.
– Эбернети, - тихо шепнула Эффи, думая о том, как закончить предложение, - и, хотя я решила избегать ругательства, находясь с больными, но ты мог погибнуть! Гребаный идиот!
На что мужчина затрясся от беззвучного смеха.
– Хеймитч!
– радостно воскликнул возникший из неоткуда Пит, в два шага оказавшись у больного.
– Я слышал, что ты исчез. Мы думали ты погиб!
– Кто? Этот что ли? Я тебя умоляю, его ничто не берёт!
– съязвила Джоанна, изворачиваясь от пинка Китнисс.
– Не честно, Эбернети, совершенно не честно!
– быстро протараторила Тринкет, и Китнисс решила оставить их вдвоём, уволакивая за собой Пита.
– Ты не имел права рисковать собой! Не должен был уезжать! Ты хоть знаешь, что могло с тобой произойти! Какие люди там - снаружи!
– Эффи, я думаю, он знает, - фыркнула Джо, и, недовольно закатив глаза, тоже вышла на улицу.
– Теперь, раз уж ты здесь, постарайся держаться, - неожиданно с её глаз покатились слёзы и она, тяжело опустившись на стул рядом с кроватью, положила голову на его живот.
– Больше не смогу тебя потерять. Ещё один раз моё сердце не выдержит!
Эбернети всё время молчал, ухмылялся и думал про себя, что его Капитолийка - самое прекрасное существо, что когда-либо попадалось ему на пути. Он был чертовски счастлив, размышлял о не важном, чуть поглаживая волосы любимой, всё так же нелепо улыбаясь, совершенно забывая о ноющей боли во всём теле. Он знал, что ни за что на свете больше никогда не оставит её.
***
Неделю спустя.
С первым проблеском света он поднялся и, оставив Эффи досыпать, вышел, сильно хромая и шатаясь, на заснеженную дорогу, сел на корточки, и стал изучать местность к югу от них. Ни души, ни звука, ни следа. Нужно было срочно двигаться на юг. Зиму здесь не пережить. Оставалось только пересечь океан. Встал, и пошел к воде, покрытой разбившимися, кучкующимися льдинами, дрейфующими у берега. Стоял увязая ботинками в песке, наблюдая, как мутные волны прибоя разливаются по берегу, разбиваются о лёд и уходят назад в темноту. Вернувшись в комнату, наклонился и погладил спящую по волосам, подумал, что, будь он Богом, создал бы мир только с ней, и ничего другого.
– Нужно уходить, - с трудом проговорил мужчина, открывшей глаза жене - паралич не хотел отпускать его на совсем, поэтому ему было всё ещё сложно разговаривать.
– На юг.
– На чём поплывём?
– улыбнулась она, сладко потягиваясь.
– Мы нашли судно, вчера, - он кивнул в сторону спавших Китнисс и Пита.
– Парусник. Завалился набок на отмели, но всё ещё в рабочем состоянии.
Она не ответила, только покорно кивнула и стала собирать необходимые вещи.
Через час все вместе вышли на пляж, укрылись от ветра за дюнами и сели рассматривать карту. Долго спорили, куда именно нужно плыть. Труднее всего было уговорить Брана, который наотрез отказывался отправляться в морское путешествие. Сидели, закутавшись от ветра в одеяла. Эбернети всё глаз не сводил с яхты, пришвартованной у берега. Потрепанные бурями и непогодой шпангоуты, старые крепежные болты, изъеденная ржавчиной оснастка из железа глубокого серого цвета, способная и три столетия противостоять морской стихии… Он смотрел на судно и думал о том, как им повезло. А затем, тихо прошептал самому себе, как напутствие на всю оставшуюся жизнь: “Ты должен быть всегда рядом. Тогда с ними не расстанешься. Держи её покрепче. Даже в последний день”.