Чтение онлайн

— И кто это был? — спросила Вика.

— Мы не знаем. Защита почему-то не сработала, — видимо, вор нашел какой-то способ обойти ее. Мы до сих пор ломаем голову, как ему это удалось. Магия Охранного заклинания очень сильна: чтобы ее разрушить, необходимо знать контрзаклинание и уметь им пользоваться, а для этого нужно, по меньшей мере, быть магом.

Пчела-королева обернулась к своим подданным и хлопнула в ладоши:

— Обед нашим гостям, быстро! Пусть узнают, что такое настоящее пчелиное гостеприимство! — она обернулась к детям, — Так вы прибыли сюда из другого мира?

— Да. Меня зовут Вика, а его, — она кивнула на своего спутника, — Максим.

— Я — Лина, три миллиарда шестьдесят миллионов семьсот двадцать четыре тысячи девятьсот пятьдесят вторая королева племени гигантских пчел, — представилась королева. Это мой народ. Мы живем здесь уже очень давно, с начала времен.

— И вы построили этот город? — Вика восхищенно оглядела пчелиный поселок.

— Нет, пчелы, к сожалению, не очень сильны в магии. Эти ульи возвели Высшие, а Охранное заклятие наложил Ротсен. Он мой старый друг, кстати.

Лина поднялась в воздух:

— Идемте, я покажу вам, как мы живем.

Заинтригованные, Вика с Максимом двинулись следом за королевой. Пчела подлетела к улью, стоявшему в самой середине поселка, и приземлилась на узкую площадку перед щелью, служившую для пчел входом. Щель была высоко, и очень узкая.

— Как же мы… — начал Максим, но пчела, скрылась в улье со словами «Подождите минутку». Внутри что-то щелкнуло, и боковая стена медленно приоткрылась. Оказалось, она была подвешена на петлях, как дверь.

— Это аварийный выход, — королева открыла дверь пошире и, видя, что ее новые знакомые колеблются, подбодрила их:

— Проходите, не стесняйтесь! Это единственный уцелевший улей. Остальные мы только начали восстанавливать.

Вика первая, а за ней Максим зашли внутрь пчелиного дома, с любопытством озираясь по сторонам. Вверх уходили ряды металлических сеток, на которых лежали соты, построенные из скрепленных между собой тонких и прозрачных листов жемчужно-белого воска, под завязку заполненных медом. Удивительным было то, что эти соты были не шестигранные, как полагается, а пятигранные. Максим отметил про себя эту особенность, вслух же спросил:

— А почему вы делаете такие соты? Так удобнее?

— Нет, так прочнее, — ответила Лина, — И вместительнее. Шестигранные соты, несомненно, удобнее, если они трехмерные. Но мы строим четырехмерные соты. Это позволяет нам экономить место. Так в них помещается гораздо больше меда, потому что задействовано еще четвертое измерение. Присмотритесь повнимательнее.

Максим прищурился, и вдруг увидел, что края сот дробятся, преломляются, расслаиваются, как изображение в призме: зрение человека не приспособлено к восприятию четвертого измерения. Соты были четырехмерные, но мальчик мог лицезреть только три измерения из четырех — стоило ему чуть наклонить голову или посмотреть с другой стороны, как он начинал видеть три других измерения, из-за чего казалось, что изображение все время двигается. Но четыре измерения одновременно он воспринимать не мог.

— Любопытно, — Вика прищурилась, глядя то с одной, то с другой стороны. У меня рябит в глазах. Как вы ими пользуетесь?

— Очень просто, — рассмеялась королева пчел, — у нас глаза устроены по-другому, — мы можем видеть одновременно не три измерения, а четыре.

— Это, должно быть, очень удобно! — воскликнул Максим.

— Не всегда, — возразила Лина, — некоторые вещи, бывает, лучше не видеть. Но когда ты вынужден глядеть на то, что кто-то предпочитает никому не показывать, это несправедливо по отношению к ним. На четвертом измерении многие прячут свои мысли, переживания, воспоминания. Представляешь, что будет, если все смогут читать мысли каждого? Слава Высшим, кроме нас, пчел, никто не обладает этой способностью.

В улей влетел молодой пчелиный офицер, отдал честь королеве и доложил:

— Обед для гостей готов!

Назвав это «обедом», пчелы явно поскромничали. На поляне в самом центре поселка, прямо на траве была расстелена белая шелковая скатерть, рядом с ней лежали мягкие подушки. А «обед» представлял из себя две фарфоровых тарелки размером с супницы, до краев наполненные самым свежим медом. Такого количества хватило бы, по меньшей мере, человек на пятьдесят.

— Зачем так много? — начала Вика, но Максим толкнул ее в бок, и она замолчала.

Лина с негодованием взглянула на подчиненных, и под ее суровым взглядом пчелы испуганно потупились, отчаянно пытаясь стушеваться.

— Другой посуды не было, ваше величество, — промямлил кто-то, оправдываясь.

— Нет-нет, все замечательно, спасибо! — поспешил Максим поблагодарить щедрых хозяев. «Но нам все равно ни за что не съесть столько», — добавил он про себя.

Мед был темно-янтарного цвета, и очень густой, а его вкус и аромат не шел ни в какое сравнение со вкусом того меда, который дети пробовали дома, в своем мире. Они быстро наелись, но из вежливости продолжали сидеть, глядя на проплывающие в небе облака, поминутно опуская в мед ложки и облизывая их.

— Мы дадим вам с собой медовые соты, — сказала Лина, и отдала соответствующие приказы дежурным адъютантам. — У вас есть, во что положить?

Вика полезла в сумку, но тут ей попалась на глаза бутылочка, наполненная розовой жидкостью, и вдруг ее осенило:

— Послушайте! — обратилась она к королеве. — Ваше Величество, мы могли бы помочь вам восстановить ваши соты. Мы ведь должны как-то отблагодарить вас. У меня есть Эссенция Гармонии — она показала ей бутылку. Она…

— Мне известны ее свойства, — перебила ее Лина, — Ты очень добра, девочка, но, я приношу свои извинения, потому что вынуждена отказаться. Я не могу принять твое предложение.

— Но почему? — Вика попыталась ее разубедить, — Вы ведь не виноваты, что кто-то разрушил ваши дома. Подумайте, сколько времени у вас уйдет на восстановление, а с помощью Эссенции Гармонии я все исправлю в одно мгновение!

Лина отрицательно покачала головой.

— Нет, — Мы, пчелы, издревле славимся своим трудолюбием и терпением. Мы привыкли все делать сами. Все, что у нас есть, мы создали своим трудом. Я не могу позволить своим подданным расслабиться и превратиться в лентяев и бездельников. Для нас это вопрос чести, а не просто слова. Это — наши пчелиные ценности и идеалы, это заложено в нашей природе. А изменить своей природе значит изменить своей судьбе. Кто мы будем после этого?