Чтение онлайн

– Ещё изначально нужно было плясать от этого, – Панфилов был искренне разочарован. – Мы упустили основополагающий момент, что теперь может стоить нам многого.

– Но Солнце... Чего там может быть такого? – спросил Громов, оглядывая коллег.

– Гравитация, – сказала Женя, больше не испытывая потребность в смехе. – В тот день было много пятен, я запомнила. А ночью произошла колоссальная вспышка, об этом ещё говорили в новостях. Что-то и впрямь случилось, причём прямо у нас под носом. Думаю, в нормальных условиях, Солнце представляет собой что-то типа звёздных врат. Именно благодаря гравитации звезды, мы и приходим на Землю и уходим, изменившимися, что-то преодолев в себе. Может быть, ту самую агрессию, которая якобы заложена в генах.

– Но где же тогда отправная и финишная точки? – Громов явно заинтересовался.

– Уверена, таких мест много, – Женя развела руками. – Зодиакальное расположение звёзд. Скорее всего, это ничто иное, как координаты. В какой альфе звезда – оттуда и образуется мост. Потому и характер человека сильно зависти от даты рождения, читай от того, откуда прибыла в заточение сущность.

– Бог ты мой... – Панфилов ухватился белыми ладошками за губы, словно сболтнул ересь.

– А ведь у нас коллективный побег, – сказал Громов, ни к кому конкретно не обращаясь. – А что в таком случае делают охранники?

Долго никто не решался нарушить тишину, сгустившуюся после слов полковника, так что последнему пришлось заговорить снова:

– Мне нужно оно, – он кивнул на тело девочки. – Я хочу знать всё.

Холодный тон федерала пробрал до костей. Жене даже показалось, будто на неё опрокинули ушат ледяной воды. По телу рассыпались гусиные мурашки, а вот в голове, как это ни странно, в кои-то веки установился завидный порядок. Сознание оказалось кристально чистым. В нём, как в аквариуме с прозрачной водой, степенно плавали мысли, одна карикатурнее другой, отчего сделалось вконец не по себе. Только сейчас до Жени дошло, что всё последнее время она на полном серьёзе думает о собственной смерти, а окончательно не рехнулась только потому, что в голове до сего момента царил полнейший кавардак. Так обычно роешься на чердаке в старых вещах, в поисках чего-то утерянного, откладываешь насущное, что на поверхности, подальше от себя, надеясь отрыть на глубине то самое, сокровенное. Когда поиски заканчиваются ничем, бредёшь обратно, неизменно спотыкаясь об отложенное ранее... Вот оно, никуда не делось.

«Бог мой, ведь так каждый человек копошится на протяжении жизни, откладывая помыслы о смерти на потом. Потом мы спотыкаемся об тот самый час и уже не можем подняться, принимая всё, как есть. Потом... Оно бесконечно коротко, потому что лежит вне координат времени. Оно просто настаёт из бездны, ставя перед фактом. Так, как меня сейчас».

Женя вдохнула полной грудью. Огляделась. Только сейчас поняла, что с момента последней речи Громова, никто больше не проронил ни слова. Все застыли, точно на полотне художника-модерниста; каким-то непостижимым образов вросли в реальность, сделавшись частью пространственно-временной ячейки, которая здесь и сейчас абстрагировалась от основного информационного канала Вселенной, потому что дальнейший смысл всего происходящего вытекал из этого самого момента. Здесь, под крышей лаборатории в городе Долгопрудный, образовалась та самая точка пересечения, из которой расходятся струны Мультивселенной. Просто раньше этого никто не видел. Сегодня что-то изменилось, простым смертным дозволили созерцать момент творения вживую. Осталось только принять решение, как быть дальше, и мир заново оживёт, покатившись, как по накатанной, в заданном направлении, стремительно удаляясь от своего альтернативного побратима, в котором решили поступить иначе.

– Нет. Не получится, – Целтин отмер, как если бы действительно персонаж акварельного полотна, под шелест отслаивающихся мазков, спустился с холста, в мир эмоций и звуков. – Мы можем перенести только кого-то одного.

Женя зажмурилась. Мотнула головой, силясь избавиться не то от неприятного зрительного образа, в котором все походили на вмиг оживших намалёванных на стене марионеток, не то желая во что бы то ни стало вытряхнуть из головы слова Целтина, потому что те чинили явный вред.

«Нет, боль! Веред себе сейчас могу причинить только я сама».

– Что не так? – тревожно спросил Громов.

– Не получится использовать, как временное хранилище жёсткий диск компьютера.

– Постойте, – Громов ухватился за переносицу, как при мигрени. – Ведь ваша девчушка «прожила» в системнике больше десяти лет! Или я чего-то не понимаю?

– Да, всё верно, – кивнул Целтин, с трудом отрывая руку от пачки сигарет в кармане.

– Тогда в чём проблема?

– Да если бы всё действительно было так просто, вы бы все посчитали за благо, после смерти физической оболочки, перебираться на ПМЖ в системник, – Женя не смогла сдержать саркастичной улыбки. – Вам же плевать на этику – вечной жизни подавай!

– О чём она? – не понял Громов.

– Мы не можем перенести сознание на жёсткий диск, – развёл руками Целтин. – Эта опция и впрямь под запертом. Только из головы в голову.

– Ну и... – Громов явно терял терпение.

– Нужна третья «болванка», – без выражения сказала Женя.

– Какая ещё болванка? – Громов насторожился.

– Она про голову, – объяснил оказавшийся в теме Панфилов. – Чтобы поменять местами две сущности, при этом сохранив невредимой каждую из них, необходимо временное хранилище – простая арифметика. Иначе, ничего не выйдет.

– Это так? – Громов видимо посчитал нужным свериться с мнением Целтина.

Целтин кивнул.

– Боюсь, именно сегодня обмен не получится. Нужно выждать время, ещё раз всё проверить...

– Об этом не может идти и речи! – Громов бахнул, как из гаубицы, так что Целтин невольно проглотил язык.

– Но... – Панфилов чуть было не оказался стёрт и развеян в пыль свирепым взглядом полковника, брошенным в сторону помощника.

– Мы закончим. Сейчас, – ответить на такое было нечего, хотя...

У Жени кое-что было.

– У нас есть болванка, – слова давались с трудом; ощущение, будто она наглоталась кусков льда – всё внутри дрожало, ныли дёсны. Мысли снова путались, чему Женя была несказанно рада. В противном случае, инстинкт самосохранения неминуче выбрался бы наружу.

– Женя, ты о чём? – медленно спросил Целтин, делая вид, что не догадывается, к чему именно подводит девушка.

Женя постучала указательным пальцем по голове.

– Глупость, – Целтин отвернулся, давая понять: проехали. – Нужно провести расчёты. Сделать предварительную подборку данных. Даже если не получится сохранить оригинал, есть шанс создать копию, которая ничем...

– У нас нет времени, – упорно проговорила Женя. – Сергей Сергеевич, вы и сами это прекрасно знаете.

Целтин резко обернулся, подошёл к Жене.

– Женя, прекрати! Ты всех пугаешь! Самопожертвование – это последнее, что может прийти в голову!

– А как же истина? – прошептала Женя.

– Да при чём тут это?! – Целтин аж взмок, пытаясь переубедить Женю сделать последний шаг.

– Может быть, смысл всей моей жизни заключается именно в этом моменте, – Женя улыбнулась, силясь не разреветься при всех. – Одному богу известно, сколько уже раз происходил этот разговор. Я как белка в колесе, кручусь на месте, уверенная, будто что-то открываю. На самом же деле просто прожигаю жизнь, с головой погрузившись в очередную иллюзию.