Скиталец Ларвеф
Шрифт:
– Но он же не археолог, не палеонтолог, он математик. И к тому же мальчишка.
– Он говорит, что без математики тебе не восстановить утраченное.
– Передай ему, что он еще юнец, хотя прожил астрономическое количество секунд. Все мальчишки влюблены в большие числа.
Как только ушла Физа Фи, Эроя включила автоматического Эрудита. Ровный, тихий, приятный академический голос начал называть факты, перечислять события, напоминать даты и имена.
Эроя подошла к Эрудиту и переключила стрелку. Стрелка побежала назад, в прошлое, отмеривая не часы и минуты, а столетия. Наконец она остановилась в той глубокой и темной, как дымная пещера, эпохе, где не существовало ни дат, ни календарей, ни исторических событий, записанных в книгах или памяти поколений. Поколения сменялись быстро.
Никто даже из самых могучих и ловких не мог переступить через порог своих сорока лет. Жизнь была короткой, полной опасностей и невзгод. Жили, охотились на зверей, рожали. А смерть уже ждала, торопилась и торопила. Она являлась внезапно - то как снежный обвал, то как прыжок оскалившего зубы хищника, то как камень, брошенный рукой соперника, отобравшего у тебя вместе с жизнью и быстроногую самку. Уже не стадо, еще орда. И полное слияние "я" с родом. Личность? Нет, о ней еще никто не ведал.
Тихий, академический, бесстрастный голос, голос без интонаций. Безличный, как всякий автомат и учебник. Безличный монотонно повествовал о безличном. Нет, не то. Совсем не то. Эроя взглянула на череп древнего охотника. Ведь не общее, не род, не племя хотела она восстановить, а только одного. Одного из многих. Лицо неповторимое, особенное, живое, каким, вероятно, и был этот рано погибший юноша, Брат Эрой Эрон-младший на днях был здесь и предложил восстановить внутренний мир охотника. Он мог ставить себе такую задачу. Сумел же он создать модель внутреннего мира своей сестры, записать живую историю ее личности и подарить эту модель отправившемуся в космическое путешествие Веяду. Он хотел облегчить горечь разлуки. Удалось ли это ему? Едва ли. Но об этом речь пойдет впереди.
Встречаясь с сестрой, Эрон-младший шутил:
– Ты здесь? Возможно ли это? Но спрашивается, кого же я отправил с Веядом?
– Ты отправил мою тень, мое отражение.
– Нет! То, что я отправил, все же больше тени и глубже отражения.
– Так что же ты отправил, Эрон?
– Что я отправил? Об этом нам расскажет Веяд, когда он вернется из своих странствий.
Но вернется ли Веяд? Пространство молчало. Экспедиция потеряла связь с планетой.
Думая о Веяде, Эроя забыла выключить Эрудита. Стрелка двигалась назад, отсчитывая столетия. Тихий, монотонный академический голос продолжал перечислять факты, добытые археологами и записанные в бездонной памяти кибернетического всезнайки. Из всех аппаратов лаборатории это был самый самоуверенный и категоричный. Он был похож на своего создателя - историка первобытного общества Трана. Перечислил уйму фактов. И ни разу ни на кого не сослался. Можно подумать, что все эти факты добыл сам.
Эрудит читал свою лекцию. Но Эроя уже не слушала.
Ее мысли были далеко за пределами биосферы и атмосферы, истории и доистории, там, в бесконечности, не отпускавшей Веяда и его спутников.
ПОДАРОК ЭРОЙ
Веяду и его спутнику Туафу пришлось поселиться на космической станции Уэра. Им не дано было выбирать, где жить. Космолет погиб, и только им двоим удалось достигнуть Уэры, им, да еще третьему существу, которое не нуждалось ни в пище, ни в воздухе, ни в опоре для ног.
Это существо могло поместиться и в кармане.
О том, как удалось создать дубликат Эрой, оставив почти без изменения внутренний мир, не знал не только Туаф, но и сам Веяд. Он прятал Эрою, пытаясь сохранить в тайне удивительный факт, плохо согласованный с опытом и здравым смыслом. Он прятал ее от чужих и нескромных глаз. Но разве можно спрятать что-нибудь на таком крошечном островке, как Уэра?
В истории планеты Дильнеи это был первый случай, когда путешественник увез вместо изображения своей жены нечто новое, чему еще не придумали названия.
Подарок, который преподнесла Эроя своему другу и возлюбленному, был бесценен - она принесла самое себя, отделившись от самой себя и одновременно оставшись сама собой. Она вручила дубликат своего ума и своих чувств, бесформенный комок какого-то неизвестного и чудного вещества, куда вместилась живая и неповторимая история личности, называемая памятью.
Личность. Привычное слово. Но философы и историки утверждали, что понятие личности появилось сравнительно поздно, всего несколько тысячелетий назад. А как было раньше? Оставалось только гадать, изучая древние эпические сказания. Проконсультироваться было не с кем. Тот, кто жил в далекие доисторические времена, унес в небытие тайну своего психического мира. Пещерные рисунки, сказки, загадки, фольклор, древние поэмы. Из них пытались ученые извлечь то, что унесли с собой поколения.
Сколько исследований было написано о том, что такое личность, личность общественная, гражданская, психическая, историческая. Все согласились с тем, что личность неотделима от памяти, от своей собственной и живой истории, от своего бытия. Один из насмешливо настроенных физиологов пошутил. Он назвал память "преодолением отсутствия". Неплохо сказано, хотя и чуточку туманно. Веяд и Эроя с помощью Эрона-младшего нашли способ преодолеть отсутствие, сделать невозможное возможным, разлучившись, все же остаться вместе, разделиться не разделяясь. Они думали, что им удалось обмануть пространство и время, перехитрить законы природы. Но они все же переоценили открытие Эрона, брата Эрой, и невозможное стало возможным только наполовину.
РАССКАЗЫВАЕТ ТУАФ
Не я выбирал себе спутника и товарища, его выбрала за меня судьба. Покинуть космолет удалось всем, но только мне и Веяду посчастливилось достичь Уэры. Посчастливилось? Я не без сомнения употребляю это слово. Не много счастья в том, чтобы сидеть на крошечном островке, окруженном пустотой, и ждать...
Нас было двое, всего только двое в этом огромном и пустынном мире, и трудно представить мое изумление, когда однажды, проснувшись, я услышал незнакомый голос. Это был женский голос, явно девичий, мелодичный и музыкальный. Я подумал, что меня обманывают чувства. Но голос был рядом, за тонкой звукопроницаемой перегородкой.
Кто-то разговаривал с Веядом. Я прислушался.
Веяд. Тише! Нельзя так громко говорить, Эроя, Впрочем, пусть слышит. Мне надоело тебя прятать. Эроя. А ты думаешь, мне приятно, чтобы меня прятали!
Веяд. Но зато мы вместе, рядом.
Эроя. Рядом? Ты в этом уверен? А мне кажется, что между нами целый мир... Между нами пространство, Веяд. Холодное космическое пространство.
Веяд. И все же ты со мной. Я слышу твой голос. Я спрашиваю тебя и отвечаю на твои вопросы. Разве это так уж мало?