Чтение онлайн

– Учитель постиг всю мудрость мира: и греческую, и египетскую, и персидскую. Разве может человек постичь столько, если не дал ему Господь это? Когда послушаете его, сами будете дивиться.

Братья так поражены, что им нужна передышка.

– Начинается праздник Ханукка, - говорит Петр. - Приходи вечером к нам. Расскажешь еще об Иисусе.

Юноша охотно соглашается. Ему понравилось расставлять сети. И он уже не боится Капернаума. Могучие братья на его стороне. Он даже не идет обедать на таможню. Весь день он проводит на озере с рыбаками, помогает им чинить снасти, наскоро перекусывает вместе с ними, и вечером они идут в Капернаум.

Город готовится к субботе. В дверях синагоги стоит Иаир и следит за тем, как женщины метут двор перед ним. Закрываются лавки, пустеют мастерские, прохожие торжественно приветствуют друг друга и спешат в свои дома, украшенные пальмовыми листьями и кедровыми ветками в честь праздника очищения храмового алтаря от языческой скверны, проведенного двести лет назад Иудой Маккавеем. (Спустя столетия, этот праздник странным образом перепутается с Рождеством Христа и началом нового года, который до этого начинался у всех народов со дня весеннего равноденствия.)

В греко-сирийском квартале тоже готовятся к субботе, которая у них наступит с завтрашним рассветом в отличие от иудейского счета дней по закатам солнца. Хозяева харчевен и погребов запасаются вином и закусками. В казармах солдаты ждут банно-увольнительного дня.

Добротный дом братьев поделен на две части. В одной живет Петр с женой и тещей, в другой - холостой Андрей с их матерью. За столом на половине Петра собирается вся семья. Горят субботние светильники, блюда, менее изысканные, чем у Матфея, заполняют стол. Иоанна сажают на почетное гостевое место. Братья надевают на лбы повязки маккавеев. Его удивляет, что двух гигантов окружают такие мелкие даже по его меркам женщины. Поначалу он путает обеих старушек - маленьких, сухих, тихих призраков в платочках, пока не замечает, с какой гордостью одна из них посматривает на могучих братьев. Нельзя сомневаться, - это она их родила каким-то чудом. Жена Петра Цилла с недоверчивым, плаксивым выражением лица ему не нравится. Эта бесплодная смоковница держит мужа на короткой привязи. Она остерегается всех женщин и не подозревает, что ей следовало бы остерегаться и юноши, этого ловца человеков. Впрочем, он ей тоже не нравится

– Вы живете у мытаря Матфея? - спрашивает она.- И блудница с вами? Какой ужас! - и она поджимает свои и без того узкие губы.

С некоторых пор Иоанн терпеть не может фарисейское благочестие.

– Ее приютили на несколько дней. Ей некуда было идти! - сердито заявляет он.

– Конечно, некуда. Кому нужна такая?

Иоанн не хочет спорить, но Цилла не унимается.

– Она вам, значит, моет ноги. А что еще делает?

– Прекрати!- обрывает ее Петр.

Ему стыдно перед юношей. Он по-семейному рассказал ей о сцене с омовением ног Иисуса, которая показалась ему очень целомудренной, но жена извратила все.

– Почему? Тебе тоже жалко блудницу?

– Мне нет до нее дела.

– Вот как? Пусть она творит, что хочет?

– Господь мой! Вразуми эту женщину.

– Не поминай Господа всуе!

Петр виновато смотрит на гостя и устало говорит жене:

– Просто забудь эту историю. Она не касается ни тебя, ни меня.

Иоанн считает нужным вступиться за честь учителя.

– Мария не делает ничего такого, о чем вы подозреваете. Она все дни проводит в отдельной комнате и скоро уйдет.

Цилла недоверчиво смотрит на него. Юноша кажется ей чистым. Женское чутье подсказывает ей, что он еще девственник.

– Но Иаир говорил, что у вас там Вавилон.

– Опять этот Иаир!

Иоанн сочувственно смотрит на Петра и выпаливает:

– Да он же бесноватый!

И навсегда лишается расположения Циллы, которая поучительно говорит:

– Иаир - богобоязненный человек. А вы и Бога не боитесь.

– Мы будем праздновать или нет сегодня? - вмешивается Андрей.

Наконец, вспоминают о празднике. Выпивают за Иуду Маккавея, за род Хасмонеев и за освобождение Израиля от власти римлян.

Петр предлагает Иоанну рассказать об Иисусе. Но тому уже не хочется говорить о возлюбленном учителе при бесплодной смоковнице. Встав на стезю агитатора, юноша теперь хорошо понимает, что значит не давать святыни псам и жемчуг свиньям.

– Учитель принес в мир свободу, - неохотно говорит он.

Женщина подозрительно косится на него. Свобода ей тоже не по нраву.

Петр понимает, что откровенного разговора не получится. Следуя древней мужской солидарности, он решает избавиться от присутствия жены и поговорить с юношей позже. Он предлагает ему остаться на ночь.

– Время уже позднее. Мы постелем тебе у Андрея. Так, брат?

– Конечно. Оставайся,- поддерживает его Андрей.

– Ну, тогда сейчас и пойдем.

Под предлогом проводить гостя Петр исчезает надолго. Две половины дома отделяет друг от друга дверь, которую Цилла открывает крайне редко. Брат мужа давно дал ей понять, что она не будет хозяйничать на его территории. Братья быстро накрывают новый стол, их старушка-мать, пожелав доброй ночи гостю, уходит на отдых, трое мужчин остаются одни за столом, предвкушая добрый мужской разговор под чашу доброго вина.

– Ну, рассказывай!

В сознании Иоанна Иисус уже вполне стал Мессией-Христом, но еще не оформился в Сына Бога. Приход Мессии давно был предсказан пророками, царя-освободителя ждет весь Израиль, но пророкам и голову не приходило посягнуть на монотеизм своей религии и признать долгожданного Христа сыном Яхве, незримого и бесплотного. Но все высказывания Иисуса ведут Иоанна, который и не мыслит отречься от единого Бога, к тому, чтобы признать учителя не человеком, но кем-то большим, чем человек.

– Ты говорил, он может совершать чудеса? - спрашивает его Петр.

– Он совершил чудо в Кане. Он превратил воду в лучшее вино на свете. Я пробовал его и с тех пор не люблю вино.

– Да, ты почти не пьешь, - соглашаются братья, налегая сами на свои чаши.

– А в Назарете он не стал совершать чудо. Для чудес нужна вера, а в Назарете ему не верили. Его даже хотели убить и повели на окраину города, чтобы сбросить вниз с горы.

– И что же?

– Господь не позволил им. Они стали как неразумные бараны, и учитель прошел мимо их рук.