Чтение онлайн

Надо ли говорить, что нашей нечаянной встречи он обрадовался необыкновенно. Когда я осторожно взял его под локоток, юноша потерял дар речи и побледнел, буду не оригинален, как полотно.

– Привет, племяш, - и успокоил, - давай-давай, подкину прямо к самолету.

Нельзя сказать, что мое предложение вызвало у Вовочки восторг: он поник головой, но таки сел в машину, как на электрический стул.

Аэропорт находился в километрах шестидесяти от моря и у нас было временя, чтобы задать несколько вопросов и ответить на них. Разумеется, вопросы задавал я. И от самого первого мой спутник забился в истерике:

– Я не убивал! Не убивал я!

По его словам, утром ушел на кремнистый пляж туристической базы "Факел", и там жарился до полудня; потом вернулся в бабушкину квартиру и...

– Может, она кого-то ждала?
– спрашивал я.
– С утра пораньше.

– Не знаю я, - тоскливо ныл, косясь на скалистые жалюзи, мелькающие за стеклом автомобиля.
– Я уходил, она по телефону говорила.

– С кем?

– Не знаю я.

– Вспомни, как называла того, с кем говорила?

– Ну, кажется, "милочка"?

Не была оригинальной покойная бабушка Александра Алексеевна, это факт. Могла бы называть собеседницу хотя бы по имени отечеству. И сообщить внучку адрес проживания "милочки", усмехаюсь собственным гаерским измышлениям. И задаю основной вопрос: интересовалась ли любимая бабуля откуда у Вовочки появился "товар"?

– Интересовалась, - признался со вздохом.
– Она очень кричала, бабушка, - и рассказал, что произошло после его досрочного освобождения из камеры СИЗО.

Я оказался прав: бывший подполковник милиции проявила необыкновенный интерес к факту появления в руках любимого внучка порошковой героиновой пыльцы.

– И ты назвал Анастасию, - переспросил юного дуралея.
– И рассказал, как помогал ей разгружать амфоры с яхты, так?

– Так, - ответил.
– А что?

Если бы умел красиво драть горло, напел бы веселенькую песенку: "У той горы, где синяя прохлада, у той горы, где моря перезвон". На то у меня были серьезные причины: гражданка Милькина и её присные оказались именно той третьей силой, которая с автоматическим оружием в руках вторглась в сложные взаимоотношения между "продавцом" и "покупателем".

Подозреваю, что подполковник (б) решила поворотить ситуацию таким образом, чтобы выгадать для себя самую максимальную выгоду. А получила убыток - удар финкой в свою квадратно-доверчивую спину.

Южный аэропорт встречал нас куцеватым памятником В.И. Ленина на площади, яркими огнями на взлетной полосе, провинциальным стеклянным вокзальчиком, где пахло отхожем местом, вареными курами, и... тишиной.

– А самолеты, должно, не летают, - пошутил, выбираясь из машины.
– А если летают, то падают.

Мой юный спутник кислился и был далек от праздничного предлетного настроения. И его можно было понять: я оставался на грешной, но надежной земле, а ему предстояло рисковать в алюминиевой керосиновой бомбе, посасывая от страха барбарисовые леденцы.

– Спасибо, я сам, - убеждал, - уеду.

Однако я не хотел появления в окрестностях аэродрома лишнего трупа и провел бойскаута к месту регистрации. Там мы узнали, что самолеты отправляются по расписанию и точно в подтверждение этому над летным пространством возник тяжелый искусственный гул. Взбодрившиеся пассажиры взялись за свой багаж.

– Ну, прощай, Вова, - и почувствовал спиной чей-то заинтересованный взгляд.

В таких случая нельзя проявлять панических настроений. Возможно, какая-нибудь миленькая пассажирка ищет приятного собеседника для совместного полета в кучевых облаках. Обняв любимого "племяша", я покрутил его от чувств и не приметил ничего подозрительного, разве что шумели от ветра деревья за стеклянными полотнами порта.

– Вы... вы чего?
– опешил провожаемый.

– Прощай, дорогой друг, мы будем помнить тебя всегда, - продолжал шутить.

Мой юный спутник окончательно потерял присутствие духа и побрел в зону посадки, как приговоренный к казни. И даже будущий стремительный подъем на высоту десяти тысяч метров над уровнем моря не радовал его - не понимал дуралей своего счастья.

Когда самолетик с мигающим малиновым сигналом под брюшком растворялся в темнеющем небе, я уже катил в авто по трассе. Свет фар искажал мелькающий придорожный мир и возникало впечатление полета среди галактической космической пыли. Я чувствовал себя превосходно, точно астронавт, которому предстояло совершить героический плюх на неведомой планете. Для меня наступало время Ч.
– время действий. Общие контуры обстановки определились и теперь все зависело от личных качеств звездоплавателя.

Освещенный огнями городок Дивноморск пластался на побережье, словно красивая морская звезда. И как любая красивая вещь, он привлекал внимание.

Припарковав машину в горбатом переулочке имени III-го Интернационала, я прогулочным шагом направился в сторону мэрии. И надо признаться - не на прием. Потому, что на прием к господину мэру с рюкзачком, где находится сто грамм радиоуправляемого пластита, не ходят.

На автомобильной стоянке били в южную ночь два прожектора высокопородистый автотранспорт будто лоснился от света. Весь этот фейерверочный антураж мог напугать лишь шкодливого угонщика. Перерезав кусачками косметическую сеть заграждения, я проник на запретную территорию. Те, кто стоял на страже казенного имущества на колесах, не обращал внимания на тени деревьев - охрана была глупа, самоуверенна и считала, что нет силы, способной угрожать хозяевам приморского края.

Потом я вернулся в переулочек имени III-го Интернационала и со спокойной душой отправился в тихую рыбачью дыру. Ветер усиливался - небо очищалось от облаков и зарождались новые звездные безделицы.

– Как ты долго. Почему?
– встречала Анастасия.
– Меня утром не разбудил. Почему?

– Ты спала, как сурок.

– Я здесь одна, как дура.

– Я был с тобой, - признался.
– В мыслях.
– И чмокнул персиковую щечку.
– Благодарю за службу!
– И вручил пакет с продуктами, которые приобрел в городке.
– Гуляем и поем!