Чтение онлайн

Потом был полет у облаков, Мстислава отстраненно смотрела в иллюминатор. На его фоне прекрасный профиль девушки был точно нарезан на стекле. И казалось, что она недосягаема для меня, суетного охотника за призраками.

И только когда наш лайнер заметно клюнул носом, идя на посадку, Мстислава спокойным и глуховатым голосом спросила:

– Можно остановиться у вас, Саша?

... Москва встречала нас теплынью "бабьего лета". Тяжелый и мощный гул самолетов ниспадал гигантским звуковым парашютом в осенний день. На платной автостоянке меня и юную спутницу поджидал джип, пятнистый от мокрых листьев.

– А я думала, они нарисованные, - заметила Мстислава.

Она не хотела останавливаться у тетки по той причине, что старая родственница была необычайно сварливой и могла, кого угодно свести в могилу. По утрам она прятала от домашних шоколад и сгущенное молоко - в целях экономии. И очень нервничала по поводу постоянных кризисных ситуаций, как в мире, так и в стране. И в результате нажила неприятную желудочную болезнь. Навестить тетку, поговорить по душам, посочувствовать - это, пожалуйста, но проживать под одной крышей какое-то время...

Не знаю, насколько была правдива девушка, но меня подобное развитие событий устраивало. По дороге мы договорились, что я отвезу Мстиславу к родственнице, там она побудет до вечера...

– Да, если вдруг задержусь на работе, - и передал ключ от квартиры. Смело въезжай и чувствуй себя, как дома.

– Да?

Я хотел было познакомиться с тетушкой и поспрашивать её о бывшем супруге Карапове, вдруг сообщит нечто удивительное, да Мстислава отговорила - они не живут вместе уже лет сто и не имеет смысла волновать больную.

Когда мы расстались у открытой двери квартиры любимой тетки, я прыгая по лестнице через три ступени, как никогда был уверен в самом себе: вперед-вперед, menhanter, все народы мира смотрят на тебя! Впрочем, народы мира меня интересовали меньше всего, меня манили красивые глазища!

Боевые же действия начал с посещения квартиры господина А.А. Барашкова. Проживал он у знаменитых трех вокзалах в шлакоблочной башне с одним подъездом, из которого тянуло общественным сортиром. Маленькая испуганная женщина-пичужка с пучком немытых волос, открывшая дверь, назвалась женой идеолога. Сам супруг доблестно отсутствовал. Я продемонстрировал его мятые опусы и признался, что проездом в столице и мечтаю получить автографы от Артура Артурьевича самолично.

– Поищите в типографии, - поверила жена почитателю таланта её мужа, кажется, "Красный пролетарий".

"Красный пролетарий" так "Красный пролетарий", сказал я себе, хотя на самом деле черт знает что, если с его издательских машин выползает такая макулатура...

Не буду подробно рассказывать о своих поисках неонацистского идеолога на пролетарском предприятии. Такого количества книжных кирпичей сразу и в одном месте я не видел никогда в жизни. Это была рукотворная лавина, которая в скором будущем вот-вот обрушится на головы доверчивым читателям почти в буквальном смысле этого слова.

Маленького и тщедушного философа в очках и потертых джинсиках я обнаружил на огромном складе комбината в укромном уголке, где он и два ещё таких же заморыша вычитывали гранки очередного шедевра.

Убедившись, что передо мной тот, кого ищу, без лишних слов цапнул за шиворот и, подняв на уровень своих глаз, поинтересовался в культурной форме, где я могу найти руководителей движения?

– Не имеете права!
– взвизгнул Артур Артурович, дрыгая ножками, как ребенок.
– Кто вы такой?

– Вышибу мозги, - перешел на более грубый тон.
– Где ваши фюреры, козлы?
– И не обратил внимания, как один из пришибленных национал-социалистической идеей сбежал с корректорской.
– Так я не понял, козлы ещё раз, где найти ваших фюреров!
– продолжал наступление.

Придушенный любомудр Барашков трепыхался под моей рукой и ничего не мог сказать внятного. Наверное, ему было трудно полемизировать в таком подвешенном состоянии? Потом я услышал цокот подков по бетону: на помощь работникам умственного труда спешили два чернорубашечника в форме военизированного штурмового отряда SS. Они были крепкие малые, в них чувствовалась спортивная выправка, но молодость есть молодость. Я решил, что одного из них можно временно исключить из жизни.

Кинув Барашкова на пачки макулатуры, я прервал бег первого "наци" ударом ноги в пах. Говорят, такая лечебная процедура часто бывает необходима в экстренных случаях. От такого оздоровительного мероприятия боец скрючился до эмбрионального состояния и рухнул на пол. Его товарищ по оружию не успел понять, с кем имеет дело, и попытался ткнуть меня рукой. Я перехватил её и вывернул так, что перед глазами моего оппонента, очевидно, поплыли кровавые рунические символы, если судить по его вою.

Когда человеку больно, то он, как правило, готов к конструктивному диалогу. Через минуту я уже знал, где куются атлетические кадры штурмового отряда "Volf".

– "Волк", что ли?
– уточнил я.

– "Волк"-"Волк", - подтвердил юнец, уже находящийся в моем джипе.

– Ну посмотрим, какие вы "волки"?
– резюмировал я.

– А у нас старший Макс, - решил предупредить мой новый друг, - мастер спорта по борьбе.

– Надо же и я мастер спорта, - усмехнулся.
– Только по стрельбе.

Атлетический клуб по интересам находился в небольшом уютном районном стадиончике "Авангард". По ещё травяному полю метались юные футболисты. В секторе для прыжков пружинили молодые спортсмены, похожие на кенгуру. Лозунг на кирпичном здание утверждал, что спорт и молодость есть грядущее России.

С этим я был согласен, и поэтому предупредил нового друга, что его будущее находится в его же руках. Меня прекрасно поняли, и мы поплелись в помещение стадиона. Там было безлюдно, пахло искусственной кожей, фальшивыми кубками и пылью на спортивных стягах. Пройдя по коридору, остановились у двери с табличкой "Тренерская".

– Макс, меня убьет, - сказал мой спутник.

– Не успеет, - пошутил, - это лучше сделаю я, - и чужим телом открыл дверь.

"Тренерская" соответствовала своему названию: дешевенький стол, ряд стульев, полки с алюминиевыми и стеклянными кубками, на стене карта Московской области. За столом находился упитанный увалень в полтора центнера весом. Ничего не указывало о его принадлежности к современным "наци", разве только маленькие усики "а la Hitler". Сказать, что Макс удивился, это не сказать ничего. Его челюсть отпала и он был похож на борца "сумо" против которого вышел на ковер орангутанг во фраке. Чтобы не возникало никаких иллюзий касательно меня, я ребром ладони срубил своего молоденького спутника, а затем, совершив балетно-спецназовский оборот вокруг себя, нанес удар ногой в голову с гитлеровскими усиками.