Чтение онлайн

Бесшумная пуля, оставив червоточину между бровями, застряла в пластилиновом глупом мозгу секьюрити, который, не успев осознать перехода в менее комфортабельное состояние, улыбался мне благожелательной улыбкой.

— Тсс, — сказал я трупу и усадил его на пуфик у зеркала, где мир живых искажался в неверном свете чадящих в канделябрах свечей.

Второй охранник выходил из домашнего туалета, застегивая ремни кобуры с выступающей рукояткой газового пугача. Пуля пробила висок и боевик исчез, припав, по-видимому, навсегда к миниатюрному ниагарскому водопаду в фаянсовом обрамлении.

Я быстрым и легким шагом прошел по коридору. В полутемной гостиной (в углу уютно и тихо мерцал экран телевизора) дремал старик плотного борцовского телосложения. Его выбритый череп казался сработанным природой из слоновьей кости. Мне даже почудилось, что я вижу свастику на этом черепе — потом понял: игра теней. Нос горбатился, а трапецевидная челюсть доказывала, что её владелец при удобном случае готов перемолоть весь мир в крошку. Всем своим обличьем спящий казначей неонацистской партии походил на старого филина.

— Эй, Шпеер, хенде хох, — позволил себе пошутить. — Просыпайся, смерть твоя пришла.

Хозяин квартиры приоткрыл глаза, наполненные тусклыми старческими сновидениями. Чувствовалось, что не воспринимает происходящее адекватно — и даже зевнул. Пришлось ткнуть пистолетный глушитель в его зевающую пасть с крупными зернами искусственных зубов из фарфора. Господин Шпеер скосил глаза в недоумении, потом поднял их на меня и уяснил, что происходящее не дурной сон.

— Не сон-не сон, — подтвердил я. — У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начинать?

— Ыыы, — хрипел казначей; металлический предмет во рту мешал ему складно излагать собственные мысли и потаенные желания.

— Понял, — сказал я. — Начнем с плохой.

Хочу сказать сразу: разговор у нас получился конструктивный, когда господин Шпеер вник в суть проблемы. Плохая новость её повергла в шок: я признался, что хочу его ликвидировать по причинам того, что не разделяю его шовинистских взглядов. Хорошая новость: я готов закрыть глаза на его идеологические недостатки, при одном условии — он дает подробную информацию о сделки в пятьсот, кажется, тысяч долларов. О какой сделки речь? О недельной, должно быть, давности, господин Шпеер, вспомните, будь так добры.

— Я не понимаю о чем говорите? — попытался валять дурака. — Какая сделка? У нашей партии таких денег…

Пришлось выстрелом в голень напоминать, что движение владеет достаточными капиталами для приобретения в личное пользование портативного ядерного ранца, не так ли?

От неожиданности и боли казначей рухнул на пол и принялся кататься по вьетнамскому ковру, как маленькое вредное дитя.

Пока хозяин квартиры выделывал протестующие телодвижения я осмотрелся: на стене находился большой портрет — на нем лоснилась, маслом намалеванная, знакомая фигура фюрера из фюреров с усиками и в кожаном черном дождевике (в полный рост).

После того, как господин Шпеер успокоился, я повторил свой вопрос. И получил содержательный ответ: да, неделю назад он, казначей партии, по решению Высшего руководства Движения выдал вышеназванную сумму.

— Кому выдали?

— Скворцову и Пельше.

— А кто они у вас?

— Сотрудники безопасности.

— И они уехали в Сибирь-матушку?

— Вот этого я не знаю и знать не хочу, — запротестовал казначей. — Мне приказали, я выдал, что еще?

— И где их можно найти?

— Кого?

Понятно, что господин Шпеер ответил и на этот вопрос, когда я пригрозил его пристрелить, как собаку. На этом наша пати-вечеринка при свечах закончилась. Нельзя сказать, что она прошла без сучка и задоринки. Я сдержал свое слово и не застрелил казначея, как собаку, я его притопил в ванной, как вятский утюг.

Почему я это сделал? В таких случаях говорят: он, человек, разумеется, слишком много знал. Партийному казначею не повезло и в этом никто невиновен: его судьбу определили далекие межгалактические звезды.

По возвращению в джип обнаружил, что «оберфюрер» Рюриков уже практически восстановил свои силы и готов для дальнейшего полезного функционирования. Правда, узнав меня, он пал духом. Чтобы как-то успокоить его, вернул ему китель и пилотку, задав очередной вопрос:

— Надеюсь, знаешь, где «Скотный двор»?

— О, Боже! — всхлипнул «наци» и выразил вслух паническую мысль, что до рассвета не дожить: ни мне, ни ему.

— Почему?

«Скотный двор» — так называлась местность близ свалки, где утилизировали домашних животных. Там же находилась старый, заброшенный цементный завод, переоборудованный Движением под тир, тренировочные залы и…

— И под что еще? — спросил я, заметив заминку.

— И под пыточные камеры.

— Как это? — не понял.

— Не знаю, — нервничал мой спутник. — Там работает служба безопасности Движения. Мы все дети, по сравнению с ними, это я вам говорю.

— Ничего, — легкомысленно сказал я на это. — Посмотрим на работничков физического труда.

… Джип мчался по свободной ночной трассе, неудержимо приближаясь к незнакомой планете под названием «Скотный двор». Я сделал несколько необходимых телефонных звонков именно по этому суматошному и неприятному делу, а после попытался найти через космос Мстиславу.

Сонный и раздраженный голос тетушки сообщил, что племянница больно самостоятельная упертая девица и убыла неизвестно куда; наверное, к хахалю?

Ха-ха, посмеялся я и перезвонил на свою квартиру. Приятно, черт подери, ковыряясь в повседневном смрадном говне, услышать тихий глуховатый голос той, которая тебе нравится и, быть может, ждет.

— Привет, — сказала она. — А ты где?

— Ууу, далеко, — признался. — Удаляюсь в противоположную сторону от тебя, мой свет.

— А я уже здесь.