Скриптер
Шрифт:
– Доброй ночи, Михаил Андреевич, – сказал Редактор. – Надеюсь, мы не слишком задержали вас?
– Вы точны в той же степени, что и наш уважаемый Часовщик, – сказал Авакумов. – К сожалению, у нас действительно мало времени… Вы виделись с ним?
– Да.
– Успели сказать все, что хотели сказать?
– Успел. Хотя хотелось бы, конечно, иметь несколько больший запас времени.
– Я вас понимаю, – сказал Хранитель. – Но будем исходить из условий, в которых мы сейчас находимся.
Он коснулся рукой локтя стоящего рядом с ним молодого человека.
– Валерий Викторович, именно эти двое людей находились внутри того транспорта, за которым вы следили на протяжении нескольких суток.
Рослый плечистый мужчина широко улыбнулся.
– Привет, дружище! А ты неплохо держался за нами… особенно, в грозовую ночь! Меня зовут Николай.
– Валерий, – Сотник пожал широкую сильную ладонь. – Именно, что «неплохо»… Если бы не «бегущая дорожка», брошенная мне как спасательный круг, то я бы отпал на первом повороте.
Редактор, переложив палку в левую руку, правую протянул для рукопожатия.
– Павел, – представился он. – Редактор Третьего канала Московской редакции.
– Валерий.
– Павел Алексеевич, не стоит скромничать, – сказал Авакумов. – Вы назвали свою прежнюю должность… В настоящее время, – обращаясь уже к Сотнику, уточнил Хранитель, – Павел Алексеевич занимает должность Национального Скриптера. Выше которой, как говорит нынешняя молодежь – только звезды.
– Так еще неизвестно, утвердят ли меня… – Редактор криво усмехнулся.
– Уже через несколько минут мы будем знать это наверняка.
Они подошли к той двери, в которую незадолго до этого прошел Часовщик. И вновь не пришлось выкручивать «штурвал» – им открыли изнутри.
Пройдя в помещение, – он вошел в рубку последним из всей их небольшой компании – Сотник на короткое время застыл…
Ему на миг показалось, что он находится в том самом помещении, где ему не так давно корректировали зрения, в тот самом «погребе» под зданием Центра коррекции зрения, куда его привез начальник Спецотдела полковник Левашов…
Та же старинная кладка, тот же каменный пол, сводчатый потолок, колонны, поддерживающие свод…
Но имеются и различия, причем – кардинальные.
Цветовая гамма в этом помещении иная, нежели на объекте, расположенном на улице Лобачевского. Стены, кроме дальней от входа – она белоснежная – а также колонны и сводчатый потолок окрашены в глубокий черный цвет. Каменное покрытие тут тоже темное – как будто даже из черного шлифованного мрамора…
На столе возле центральной колонны лежит какой-то ящик (или же контейнер). По-видимому, внутри его находится тот самый «ценный груз», который доставили на объект под усиленной охранной.
В точности на том же самом месте, где в подвале глазной клиники располагался стол с оборудованием Окулиста, тоже поставлен стол. На нем, на этом столе, разложены приборы, которые, пока Хранитель и Сотник ожидали в тоннеле прибытия еще двух членов их небольшой команды, Часовщик успел извлечь из сумки и расположить в известном только ему порядке на черной столешнице.
И – раз уж зашла речь о Часовщике – еще один любопытный момент успел отметить про себя Сотник, пока осматривался на этом новом для него месте.
Чуть правее от стола, за которым устроился Часовщик, – Петр Иммануилович уже надел свой «наголовник» с камерой, автономным светильником и линзами – стоят напольные часы. Точь-в-точь такие, как те, что Сотник видел в кабинете на первом этаже Ближней дачи.
– Ну что, брат, осмотрелся? – обратился к нему Николай. – Давай-ка в темпе разбирать сумки с экипировкой! Нам с тобой прикинуться надо… А времени, дружище, в обрез!
Хранитель тоже не мог позволить себе не считаться с фактором времени. В рубке прозвучал его сухой спокойный голос.
– Часовщик, показания местного времени в часах и минутах?!
– Двадцать три часа… сорок девять минут ровно!
– Пора, – сказал Авакумов. – Вскрываем контейнер!
Щербаков и Романдовский одновременно сняли с шеи шнурки с прикрепленными к ним «смарт-картами». Первым к столу, на котором помещен привезенный в Волынское из спецхранилища Гохрана контейнер, подошел личный помощник Хранителя. Контейнер сделан из высокопрочного композитного материала; цвет внешней поверхности черный, матовый. По бокам имеются две ручки для ручной транспортировки; по углам есть пазы для крепежа на тот случай, если этот контейнер с особо ценным содержимым придется перевозить по воздуху – к примеру, на вертолете – или в специально предназначенной для такой цели машине.
Какие-либо надписи и обозначения на нем отсутствуют. Длина контейнера – девяносто сантиметров, ширина пятьдесят, такова же и его высота.
Щербаков нажал кнопку на одной из боковых – ближней к нему – граней контейнера. Фрагмент покрытия длиной примерно двадцать сантиметров расслоился на две равные части; уйдя по направляющим в стороны, они открыли доступ к сенсорному датчику и прорезям для идентификационных карт – их было здесь три.
Помощник Авакумова приложил к пластинке сенсора большой палец правой руки. Затем настало время воспользоваться «картой», исполненной в цветах нынешнего российского флага. На одной ее стороне имеется изображение кремлевской башни. Если слегка наклонить карточку, видны чуть выдавленные золоченные буквы и цифры: вверху – РФ, ниже – 012 (идентификационный номер). На обратной стороне, там, где виднеется идущая по нижней кромке тонкая магнитная полоска и чуть переливающийся на свету чип (голограмма) – этот в центре – изображен синий круг с мелкими буковками по окружности, которые еще не так-то легко и разобрать без увеличительного приспособления.
Буковки эти латинские, а надпись, показавшаяся бы крайне странной для какого-нибудь непосвященного человека, гласит – Roma Aeterna.
В синий круг на красном фоне вписан отдающий серебристым отсветом – опять же, если повернуть карточку на свет – государев двуглавый орел.
Щербаков вставил свою карточку в крайнее справа – из трех имеющихся – отверстие идентификационного узла контейнера.
Дождавшись, когда она полностью исчезнет в щели приемника, личный помощник Авакумова и ближняя связь Хранителя по линии федерального правительства, отошел чуть в сторону, освобождая место для следующего участника событий.