Чтение онлайн

Кроме девочки в старорежимном наряде, есть и другие дети, а еще – мужчина в шляпе. Такие цилиндрами называют. Про него я не слышала никогда.

Если вдуматься, если поверить, то мороз по коже. Дом битком набит призраками! Тут тебе и Пиковая Дама, и дети, и мужчина….

Как разобраться, что здесь произошло, что сейчас происходит, я не знаю. И лезть в это уже не хочу. Хорошо, надо правду говорить: не «не хочу», а попросту боюсь.

Хорошо, что совсем скоро меня здесь не будет. Здание это (я дала себе слово!) стану обходить по широкой дуге. Немного потерпеть осталось.

14 мая

У меня сегодня дело одно есть. Важное.

Дежурство началось, дети спят, но Клавдия Матвеевна еще ворочается, кашляет. Мне немного страшновато делать то, что я задумала, поэтому я медлю и пишу. Надеюсь, успокоюсь немного. Услышу, как Клавдия Матвеевна храпит, тогда уж пойду и проверю свою догадку.

Суть вот в чем. Мне кажется, потайная комната все-таки существует, покойный дворник не лгал. Может, все плохое впрямь с комнатой связано, я не берусь предположить. Пока главное – узнать, права я или нет.

Если найду, что мне делать? Попробовать открыть? Скорее нет, чем да. В этом случае дождусь утра и сообщу всем – директору, воспитателям. Самой открывать нельзя. Вдруг там труп или даже трупы? Убили людей, замуровали мертвецов, вот они и стали привидениями, блуждают… Это же было бы логично (если в принципе верить в загробный мир).

Сейчас скажу, почему я решила, что комната есть. Потому что я, вроде бы, догадалась, где она может находиться. Буквально сегодня и поняла, когда шла из внутреннего двора, проходила мимо боковой стены и посмотрела на окошко музыкального зала. Тут меня прямо торкнуло!

Окно расположено слишком далеко от края! Я пишу немного сумбурно, но ведь если представить размеры комнат, кухни и то, где находится…»

Запись, по законам жанра, обрывалась на самом интересном месте. Я словно бы находилась внутри триллера, и мне предстояло разгадать загадку, которую примерно полвека назад загадала неизвестная девушка.

Сколько ей сейчас лет, жива ли она? Как сложилась ее жизнь? Поступила ли в институт, стала ли учительницей? Как ее записи оказались в той коробке? Она сама сунула их туда, желая оставить все в прошлом, не забирать с собой? Этого мне не узнать, и, собственно, это не имеет значения. Куда важнее другое: была ли девушка права насчет потайной комнаты?

Мне не терпелось понять, что она могла иметь в виду, когда говорила, что догадалась, исходя из размеров дома, где может находиться это помещение. Но позвонила мама, а потом раздался звонок от Юры.

– Прости, Лора. Я вчера погорячился. Не хочу, чтобы мы ссорились, – сказал он, едва поздоровавшись.

Голос звучал настороженно, будто он боялся задеть меня неосторожным словом и спровоцировать новый скандал.

– Я тоже этого не хочу.

Коротко ответила, хотя хотелось сказать ему много чего, обида так и грызла. Однако сейчас не время ссориться. В чем-то я готова понять мужа: Юра – человек, привыкший верить собственным глазам, а не ощущениям, чувствам и интуиции.

«И не сбрендившей на почве беременности жене», – прозвучал в голове ехидный голосок.

Но теперь все будет иначе. Обстоятельства изменились, у меня появились доказательства. Когда Юра прочтет записи, когда мы вместе отыщем потайную комнату, это, я уверена, прольет свет на все странности, творящиеся в стенах дома. Муж снова поверит мне, убедится, что я не выдумщица, и мы вместе найдем выход из ситуации.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Юра.

– Более чем, – машинально ответила я.

Однако слукавила. У меня побаливал живот, а еще утром я заметила более сильные отеки, чем обычно. Кольца носить давно перестала, даже обручальное уже не налезало. Лицо в последние недели выглядело немного одутловатым, отекли ступни и лодыжки: надавишь – ямка остается. Но сегодня всего этого стало как будто больше.

Ничего, завтра мне как раз нужно идти сдавать анализы; если что не так, врач скажет, пропишет таблетки. Я отбросила эти мысли.

– Послушай, Юра, я тебе вчера не все рассказала.

– То есть? – спросил он все тем же встревоженным тоном.

– Кроме рисунков, я нашла в коробках кое-что еще. Тетрадь с записями.

Муж слушал, и я как будто воочию видела, как он хмурится и сжимает в руке телефон.

– Это что-то вроде дневника. Девушка, которая работала здесь нянечкой примерно в конце сороковых или в пятидесятых годах, пока в доме был круглосуточный садик, оставила записки. Я прочла. В основном это всякие мелочи вроде рецептов и выкроек, но есть и крайне любопытные строки. Про дом. Точнее, про то, что она и другие люди видели здесь. Прочтешь их и поймешь, что я ничего не выдумала, многие видели то же самое. Это не может быть совпадением.

Я чувствовала, что говорю слишком много, начинаю горячиться, хотя собиралась быть невозмутимой и спокойной.

– Все это слишком… – начал Юра, очевидно, не зная, что сказать.

– Не спеши отрицать. Вообще ничего не говори. Приезжай и прочти сам. В дневнике сказано: в доме есть потайная комната. Я уверена, это имеет отношение…

Договорить я не успела.

– Надеюсь, ты не собираешься сверлить стены в моем доме, начитавшись каких-то писулек? Это уже ни в какие ворота не лезет!