Чтение онлайн

Проклятие, которое держало демона в каменной ловушке почти двести девяносто лет без нескольких часов, было весьма хрупким. Пробуждаясь, демон забирал души, а когда девятая душа будет принадлежать ему, он вновь оживет. Он будет полон сил, и заставит мир платить.

Арлин искал любовь и восхищение в его глазах. Ольвэн когда-то думала, что он хранит эти эмоции для нее, но очевидно его любовь к демону была сильнее, чем любовь к жене.

– Мне обещали очень большую жертву.

Арлин раскрыл ему свои широкие объятия.

– Я – Ваш покорный слуга, IL Gatto Nero.

Огромная черная лапа сильно ударила, перерезая горло предателя. Кошачий вопль заполнил небольшую хижину, и ребенок начал кричать. Демон, который взял душу Ольвэн, не мог взять другую, уже возродившись, но пока он жил, он жаждал плоти, и начал со своего невероятно покорного слуги...

– Только не мой ребенок! – закричала Ольвэн.

Ужасную сцену накрыла темнота, и мягкий голос, голос женщины, которая была принесена в жертву, зашептал Руби на ухо:

– Когда его сердце бьется, его можно достать. Не стоит колебаться, или он возьмет вашу душу.

«Никому не доверяйте».

Руби проснулась с криком и почти бросилась к человеку, который делил с ней тахту. Зэйн тоже спал, и, проснувшись, инстинктивно обнял ее.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Совсем нет, – призналась она.

– Еще один сон?

Она кивнула, прижав лицо к груди Зэйна и закрыв глаза. По телевизору перед ними показывали уже другое кино, более унылое, чем то музыкальное, под которое она уснула. Не было никакого пения, никаких танцев. Ангст, судя по выражениям лиц в телевизоре.

Если бы она верила в проклятия и оживающие статуэтки, телепатию и прочую ерунду, то была бы в состоянии заставить себя поверить, что сны – своего рода предупреждение. Что-то, убившее женщин, которые являлись ей во сне, придет за ней.

Руби выбросила эту мысль из головы – это не имело никакого смысла. Не больше, чем кусок нефрита, который, кажется, перемещается самостоятельно и заставляет стены ее некогда мирного дома мурлыкать как довольная пантера. Не больше, чем порыв потерять все в простом и радостном сексуальном безумии с мужчиной, который готов спать на ее кушетке, чтобы она не оставалась одна. Руби испытала желание поднять голову и поцеловать Зэйна Бенедикта и посмотреть, насколько поцелуй захватит их. Ее давно так не влекло к мужчине, и было бы хорошо, очень хорошо, насладиться чем-то реальным, основательным и практичным, таким как секс. Он мог заставить ее забыться, Руби знала, что мог, а прямо сейчас ей этого очень хотелось.

Будучи одна слишком долго, она хотела кого-то обнять. Хотела полноценного слияния, которое наступит, когда Зэйн будет в ней, когда удовольствие вытеснит страх. Она так отчаянно твердила ему, что она не ищет мужчину, но сейчас он здесь, и ощущение его кожи рядом с ее было просто чудесным. Она хотела большего.

Руби не считала себя храброй, но она подняла голову и очень медленно приблизила свои губы к губам Зэйна. Она не набрасывалась на него, а двигалась так медленно, что у него была возможность отстраниться или повернуть голову. Он этого не сделал. Вместо этого его губы слегка раскрылись прежде, чем она коснулась их.

Закрыв глаза, они позволили поцелую затянуться. И сразу же вспыхнуло буйство ощущений. Ее чувства были так сильны, что позволили свести на нет страх перед кошмарами, забыть о невозможности мурлыканья стен и статуэтках, которые самостоятельно перемещаются.

Ее ладонь коснулась его бока, и она позволила своим пальцам поглаживать его, изучая мускулы и мощь, которую он обычно скрывал под мешковатыми рубашками. Они двигались потихоньку, приспосабливая руки и ноги, укладываясь поудобнее и сближаясь. Она странно изогнулась, но это было уже неважно. Поцелуй вырвал ее из террора необъяснимых звуков и ужасающих снов, и она упивалась этим.

Руби оказалась настолько горячей, и не возражала, когда Зэйн ослабил пояс ее халата и расстегнул его. Она наслаждалась порывом прохладного воздуха, еще кусочком свободы, ощущением его руки, поднимающей верх ее пижамы и касающейся ее груди, радостно встречающей прикосновение. Они целовались, трогали, ласкали и изучали друг друга, пока Руби не обнаружила себя лежащей на спине с Зэйном Бенедиктом, устроившимся между ее ног.

Тут в дело бесцеремонно вмешалась действительность. У нее в доме не было никаких противозачаточных средств. Грустно сказать, но почти два года они были ей не нужны. Зэйн прибежал к ней во фланелевых штанах с эластичным поясом. И если в них не было потайных кармашков с презервативами, им не повезло.

– Мы должны остановиться, – сказала она, еще раз его целуя, не в силах остановиться.

– Почему? – жестко спросил Зэйн.

Она могла использовать отсутствие противозачаточных как оправдание, но ее остановило нечто большее. Они могли наслаждаться друг другом другими способами, и не рисковать беременностью, а в пяти минутах ходьбы от ее дома была круглосуточная аптека. Нет, она должна сказать ему правду.

– Все это слишком быстро для меня, – шепнула она.

– Да, довольно неожиданно, – согласился он без гнева и даже без намека на расстройство.

Не ожидалось никакого секса на диване – не сегодня – так что она полагала, что Зэйн отодвинется, положив конец комфорту. Очень плохо. Но он не уходил. Он обнимал ее. Он остался.

– Ты совершенно симметрична, – прошептал он.

Руби не думала, что сможет сегодня смеяться, но она захихикала.

– Что?

– Симметрична. Истинная красота в симметрии, а ты симметрична.

– Я не красива, – сказала она. Может, симпатичная, когда поработает над собой, но не красивая.

– Ты красивая. – И он продемонстрировал ей это, обхватив ладонями ее лицо, медленно прослеживая черты и измеряя его между поцелуями, потом спустился ниже, положив ладони на грудь. Большие пальцы мягко потерли чувствительные соски через тонкую ткань пижамы, пока он взвешивал и очерчивал их форму. Потом еще ниже, к бедрам, где его руки обхватили и удерживали ее, пока большие пальцы ласкали ее тазовые кости.

Если бы у нее было хоть на йоту меньше самообладания, то она раздела бы его донага в одно мгновение, и он бы оказался в ней, и им бы стало невероятно хорошо. Это была бы настоящая симметрия и истинная красота. Они оказались бы невероятно близки. Она бы лежала на кушетке, а он устроился бы сверху. И между ними было бы не так много одежды. Движение, толчок, и она могла так легко отбросить все свои сомнения. Руби без предупреждения дернулась, ей вспомнились последние слова ее сна. Никому не доверяй.