Чтение онлайн

Чисто подметенная площадка с бетонным полом, дверь за ней – самая что ни на есть обыкновенная, но, когда она отворилась, Клара зажмурила глаза. Навстречу ей ударил яркий свет мощных галогенных лампочек, усыпавших потолок из звукопоглощающих плит. Коридор оказался нешироким: расставишь руки – упрешься в стены. Три двери из деревянного массива, лишенные каких бы то ни было табличек, прерывали однообразие ровной, выкрашенной белой краской стены. Клару поставили лицом к стене.

– Сумочку, – услышала она властный голос и без колебаний рассталась с ней, затем сильные мужские ладони прошлись по ее телу. – Можешь повернуться.

Клару провели в странную комнату: письменный стол, абсолютно пустой, два стула, умывальник в углу, такие же, как и в коридоре, яркие лампочки на потолке.

– Располагайся.

Она села на стул, забросила ногу за ногу.

– Спрашивайте, чего вам надо.

Ей не ответили, дверь закрылась, в замке провернулся ключ.

– Какого черта? Я что, убегать собралась?

Девушка поднялась, шагнула к двери, но не успела еще коснуться блестящей медной ручки, как погас свет.

– Эй, уроды, – крикнула она и хотела ударить ногой в дверь, но вместо этого угодила в стену.

Боль пронизала ступню. Заскулив, Клара опустилась на корточки, всхлипнула и принялась разминать ушибленные пальцы. Вначале она почувствовала не столько страх, сколько обиду и унижение. Страх пришел позже, когда девушка позвала, для начала негромко, потом она крикнула, а ее голос даже не вернулся эхом, просто растворился в глубоком подвале. Было непонятно, сколько еще здесь придется сидеть. Когда и кто явится ее вызволить. Неопределенность – самое страшное наказание.

«А если никто и никогда…» – закралась леденящая мысль, и на душе стало тоскливо и одиноко.

Предложи сейчас Кларе кто-нибудь обменять все ее московские «достижения» на прежнюю спокойную жизнь в провинции, она не задумываясь согласилась бы, та жизнь была до конца ей понятна и предсказуема. Вышла бы замуж за прапорщика или сверхсрочника – в городке располагалась воинская часть, и в женихах, пусть и незавидных, недостатка не было.

Хотелось плакать, хотелось, чтобы кто-нибудь пожалел ее. Но если с первым можно было помочь себе – сиди и реви, сколько влезет, то со вторым – пожалеть, приходилось ждать лучших времен.

Клара сидела до тех пор, пока не затекли ноги. Словно тысячи мурашек ползли по ее бедрам и икрам. Лишь после того как проститутка минут пять поприседала, покалывание сделалось не таким ощутимым.

«Вот так влипла. Чертов Карл».

На Бунина она зла не держала, парень в ее понимании был таким же подневольным, как и она сама. Мелким сошкам против законного не попереть! Карла она уважала просто как умного человека, с которым иногда приятно поговорить, если, конечно, он снизойдет до болтовни с проституткой. Такое иногда случалось. Когда собиралась верхушка криминальной Москвы, не только обсудить-перетереть дела, качнуть рамсы, но и расслабиться после этого, Карл иногда заказывал для себя Клару. Была еще пара девушек, с которыми он не знал скуки, но об их существовании Кларе приходилось только догадываться.

В кромешной темноте она встала, распростерла руки и двинулась туда, где, по ее представлению, должен был находиться стол, но наткнулась на низкий стул и чуть не упала.

«Стул, стул… – лихорадочно припоминала она, – где же он стоял?»

Наконец отыскался и стол. Появилось занятие. Клара один за другим выдвигала ящики и пыталась на ощупь определить, что в них находится.

«Листы бумаги… Чистые, или это распечатанные документы? Черт их поймет. Хоть к носу подноси, хоть языком лижи, ни хрена не поймешь».

Девушка, чтобы хоть чем-то занять себя, ковыряла ухоженным ногтем бумагу, пытаясь определить, есть на ней буквы или нет. Она уже не знала, сколько времени прошло, день на дворе или ночь. Клара сидела на стуле, голова ее клонилось, смаривал сон. Усталость навалилась на нее внезапно, словно снотворного выпила. Глаза слипались, когда она усилием воли старалась поднимать веки.

«Не поможет, здесь такая темнота, что можно спать с открытыми глазами».

Кларе показалось, что где-то над головой послышался еле различимый шорох. Она задрала голову, вспомнила, что в центре потолка располагается вентиляционная решетка. Через нее и мог проникать звук. Шорох усилился. Теперь уже стало ясно, что доносился он не через вентиляцию, а из коридора. Захотелось крикнуть. Но Клара сдержала себя. Кто знает, кому взбрело в голову спуститься в подземелье? Друг или враг? Вскоре послышались мягкие, но уверенные шаги за дверью. Шаги стихли, и в дверь постучали. Этот стук застал Клару врасплох. Она уже свыклась с мыслью, что является пленницей, а тут вроде бы даже спрашивали разрешения войти.

– Да, – отозвалась Клара из глубины комнаты.

– Сиди, где сидела, – раздался мужской голос и тут же в замке провернулся ключ.

Яркий свет ударил в глаза, одновременно полыхнули все лампочки. Клара прикрыла глаза рукой и сумела рассмотреть лишь силуэт вошедшего. Что-то знакомое почудилось ей. Но мало ли мужчин приходилось ей видеть в жизни. Когда глаза окончательно привыкли к свету, девушка отняла ладонь от лица. Дверь уже оказалось закрытой, перед ней на стуле сидел тот, к кому она сегодня забралась в номер. Мужчина смотрел на нее без злости, без укора, просто изучал взглядом. Из-под коротковатых штанов выглядывали белоснежные носки. Это было так нелепо и забавно, что Клара даже улыбнулась.

– Пришла в себя? – на чистейшем русском языке осведомился «араб».

– Почти.

– Вспомнила меня?

– Вспомнить вспомнила, но имени вашего я никогда не слышала.

– Зачем врать? Ты даже сняла копию с моего паспорта.

– Не понимаю.

– Зря ты пытаешься обмануть меня. Тебе нужно говорить правду, – глаза «араба», казалось, лучились добротой и состраданием, – тебе было плохо со мной? Я тебе не заплатил? – настойчиво напоминал он об их единственной встрече.

– Я не… – Клара замялась, – заплатили, и было не хуже, чем с другими, даже лучше…

– Рад слышать. Тогда почему? – улыбка тронула пухлые губы.

– Что?

– Не притворяйся, что не понимаешь. Зачем ты забралась в мой номер? Что искала?

– Я забыла у вас мою записную книжку. Решила забрать. Глупо получилось. Я уже собиралась уходить, когда…

– Нашла?

– Да, она лежит в моей сумочке.

– Ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

– Я говорю правду.

«Араб» покачал головой, так мог качать головой отец, которому врет любимая дочь.

– Начнем с того, что в моем номере царит идеальный порядок. Что поделаешь? Мама с папой приучили наводить чистоту. И никакого чужого блокнотика у меня не было. Я бы заметил. Учти, я говорю чистую правду и жду взаимности.