Чтение онлайн

— Я ваш пленник, милорд, и с готовностью это признаю. Такова переменчивая фортуна, ничего не поделаешь. Посему готов предложить вашей милости выкуп за себя, — продолжал Огери, — и если его светлости угодно назвать размер выкупа, я охотно приму его пожелания.

— Вы служите королю Готлиху?

— О, нет! — со слабой улыбкой ответил брегендец. — Я вольный человек, и в Брутхайму меня привела страсть к приключениям и славным деяниях, которые, как я надеялся, прославят мое имя по всему Элодриану.

— Вот это вы называете славными деяниями? — не выдержал я, показав посохом на труп женщины, лежащий ничком у фонтана в центре площади.

— Знай свое место, монах, — бросил мне козлобород, сердито сверкнув глазами, — когда в твоем присутствии разговаривают высокие лорды!

— Ах, простите! — сказал я самым презрительным тоном. Рука Джарли в латной перчатке легла мне на плечо.

— Погоди, Кириэль, — промолвил герцог и перевел взгляд на козлобородого. — Мы, кажется, говорили о выкупе?

— Именно так, милорд. Назовите, во сколько вы оцените мою жизнь и свободу, и требуемая сумма будет вам выплачена в полном объеме и в самое кратчайшее время, в королевских бонах или наличными.

— А если я оценю вашу жизнь в пять тысяч риэлей? — предложил Джарли.

— Я бы сказал — сумма большая, но я стою больше, — спесиво ответил брегендец. — Я готов предложить вашей светлости восемь тысяч риэлей.

— Что скажешь, Кириэль? — спросил меня герцог.

— Большие деньги. А сколько он добавит за своих людей?

— Моих людей? — Виконт Сарилло развел руками. — Я плачу за себя, а не за них. Мне безразлично, что с ними будет. Их судьбу предоставляю решить вам, милорд.

— Да, заманчиво, — сказал Джарли. — На восемь тысяч риэлей можно снарядить целый батальон.

— Милорд герцог, стало быть, согласен с моим предложением? — В черных глазах Сарилло вспыхнули радостные огоньки.

— Я хочу выслушать горожан, — герцог повернулся к толпе ополченцев. — Кто будет говорить от имени города?

Поднялся крик, горожане кричали разом и громко, пытаясь друг друга перекричать, и в этом шуме было невозможно разобрать ни единого слова. А потом все вдруг замолкли, и внезапно наступившая тишина показалась мне зловещей.

— Дайте мне! — раздался в этой тишине надорванный мужской бас. — Я скажу!

Из толпы, расталкивая людей, к нам пробился здоровенный мужчина с окладистой бородой и светлыми опаленными волосами. На руках этот великан держал завернутую в окровавленную кроличью шубу мертвую девочку лет тринадцати. Приблизившись, он положил тело в снег и сам опустился перед герцогом на колени.

— Вот! — сказал он, глядя на Джарли. — Мое имя Коллен, я кузнец, твоя милость герцог. А это моя дочь Альфрида. Единственная дочка, твоя милость. Все прочие дети умерли у меня. И жена умерла, когда мор был. Дочка только осталась. Она козу доила, когда эти вот пришли. Козу доила, твоя милость, — Лицо кузнеца задергалось, в широко распахнутых серых глазах заблестели слезы. — За что, твоя милость? За что?

— Милорд, вы же понимаете, что смерть какой-то мужчики не может считаться доказательством моей вины, — подал голос Сарилло, смотревший на кузнеца с презрительной гримасой на лице. — На войне люди гибнут сплошь и рядом.

— Ваша правда, виконт, — сказал Джарли, подозвал одного из латников и что-то шепнул ему на ухо. Латник поклонился, спешился и, подойдя к пленным, отвел козлобородого в сторону. Я еще успел заметить, как вторично в глазах Сарилло вспыхнула радость. Но он неправильно истолковал волю герцога: латник вытащил кинжал и, схватив виконта за волосы, перерезал ему горло.

Глаза козлобородого вылезли из орбит, булькая и давясь кровью, он повалился лицом вниз в снег. Я смотрел, как он умирает, и на душе почему-то стало легче.

— Остальных повесить, — велел Джарли, и ответом ему был восторженный рев и рукоплескания горожан.

Мы почти выехали с площади, когда герцог вспомнил о том, что я еду за ним.

— Никогда не видел восемь тысяч риэлей сразу, — сказал он, обернувшись. — Это должна быть отличная на вид куча золота. Может, еще увижу? Когда стану герцогом?

— Непременно, ваша светлость, — ответил я, и мы поехали дальше по затянутой слоистым дымом улице.

Я ожидал, что это будет просто пирушка. Веселая гулянка по поводу нашей победы в Кальте — с песнями, похвальбой и неумеренным питьем. Но Джарли удивил меня. Бочонок с отличным трехлетним аффи еще не был допит до конца, когда герцог внезапно заявил командирам, что ему хочется отдохнуть, а им следует вернуться к солдатам.

— А ты останься, — заявил он, когда я тоже собрался уйти вслед за офицерами. И тем удивил меня вторично.

Я остановился. Герцог, чертыхаясь, вытащил чоп из бочонка, наполняя свой кубок. Он был сильно пьян, я видел это.

— Выпей со мной, — велел Джарли.

— Это приказ? — улыбнулся я. Честно говоря, пить мне больше не хотелось.

— Приказывать самому Ллэйрдганатху? В этом есть нечто божественное, ты не находишь?

— Нет. — Я все же подошел к столу, взял кубок и подставил под струю из бочонка. — Я простой человек, Джарли.

— Скромность похвальна. Но ты обманываешь себя. Ты перестал быть простым крейонским знахарем Кириэлем Сергиусом в тот день, когда в тронном зале Роэн-Блайн поддержал моего отца. Или нет, еще раньше — когда Орден объявил за твою голову фантастическую награду.

— Ты же не хочешь, чтобы я стал важничать?

— Упаси боги! — с усмешкой ответил Джарли. — Твое здоровье, Кириэль.

— Твое здоровье, милорд герцог.

— Отличное вино. Еще по одной?

— Пожалуй, мне хватит, — я поставил кубок на стол между потрескивающими и распространяющими запах горелого сала свечами.