Чтение онлайн

– Если это про Джо, то я не собираюсь…

– Нет. Я с самого начала был неправ, что не сказал тебе о дяде Альберте, – профессор провел пальцем по краю стола. – Мне стоило самому догадаться, что он во всем виноват… Подумать только: все было на поверхности… Как я мог забыть, что он был одним из авторов эксперимента…

– Выходит, он говорил правду? Его брат и ты… Вы просто воспользовались его идеями?

Опыты с эмбрионами, плагиат… Чем еще порадует ее отец?

– Вот как он это преподнес? – горько усмехнулся Эдлунд. – Что ж, в этом есть доля правды… Но дело в том, что никто не стал бы финансировать его работу. Ему нельзя было доверять подобный проект. Мне тоже, как выяснилось… Но у дяди Альберта серьезная болезнь.

– Какая? – Мара подалась вперед.

– Раздвоение личности. Отец знал об этом, он лечил брата. Но иногда бывали срывы… Безобидные, правда. Дядя мог сорваться и уехать посреди учебного года. Идеи сыпались из него, как из рога изобилия, но как и все гениальные люди, он был немного не в себе. Он просто произнес идею и забыл о ней. Предлагал более жестокий вариант эксперимента.

– Это как?

– Ничего хорошего, – Эдлунд сглотнул. – Так или иначе, мы с отцом разработал план исследования, и он обратился за деньгами в Совет. Ему, как директору Линдхольма, доверяли. А дядя Альберт… Папа хотел, чтобы он занимался опытами наравне со мной, но Альберт возмутился, сказал, что не собирается идти на уступки… Они крепко поругались, и дядя Альберт уехал. Я должен был разыскать его, поговорить уже давно. Он больной человек, и я мог бы все это предотвратить.

– Что с ним теперь будет? – тихо спросила Мара.

– Суда еще не было, сначала проведут экспертизу на вменяемость. Но пожизненное, – буть то тюрьма или клиника, – гарантировано. Я хотел поехать, но мне не разрешили его нервировать накануне медкомиссии.

– А это… наследственное?

– Надеюсь, что нет, – профессор пожал плечами. – Но пообещай, что скажешь мне, если однажды решишь, что я схожу с ума.

– Иногда я в этом почти уверена… – не удержалась Мара.

– Очень смешно.

– Прости, пап, – она улыбнулась.

– Что? – напрягся Эдлунд. – Что ты сказала?

– Прости… Я ничего такого не имела в виду…

– Ты сказала «пап»?

– Хочешь знать мое мнение? У тебя сейчас довольно чокнутый вид, – Мара не готова была разводить нюни, поэтому выскочила из кабинета, оставив отца в полной растерянности, и поспешила вернуться в палату Джо.

Но индеец все еще не пришел в себя.

На утро третьего дня, когда друзья были на грани того, чтобы лишиться надежды, Джо просто раскрыл глаза и спросил, что сегодня на завтрак. Поел. Встал. И, поблагодарив мадам Венсан, собрался идти к себе в домик.

Его с силой вернули в койку. Вокруг постели индейца собрались все профессора. И Эдлунд, и Фальк, и даже лучшие умы Верховного Совета. Выкачав из парня добрых поллитра крови и прочих биоматериалов на анализы, проведя исследования, которые только позволяла современная аппаратура, они накинулись на парня с вопросами. С важным видом кивали и записывали, помнит ли Джо имя, дату рождения, тотем, адрес и алгоритм надевания носков. Маквайан-младший косился на профессуру, как на слабоумных. Но отвечал послушно, потому что было понятно: иначе ему из палаты не выбраться.

За ним понаблюдали, но кроме некоторой прострации, в которую он периодически впадал, не обнаружили никаких отклонений. Впрочем, он и до этого случая бывал задумчивым. Так что все постепенно вошло в свою колею.

Роб с Сэмом отбыли домой в Иллуаасак. Эдлунд дал согласие на зачисление Роба, однако старый Нанук был тверд: только с разрешения матери. Поэтому им пришлось возвращаться домой за одобрением Ануки.

– А сам ты что думаешь? – спросила у деда Мара перед его отъездом.

Лицо Сэма оставалось непроницаемым, но его слова удивили девочку.

– Это не самое безопасное место на земле, как я успел заметить. Но если ты стала хорошим и отважным человеком хотя бы отчасти благодаря этому пансиону, Робу не помешает здесь провести какое-то время.

Со временем все летние тревоги забылись. Учеба набирала обороты, Маре приходилось торчать в библиотеке сверх положенного, чтобы догнать остальных за все те дни, что она пропустила. И лишь вечерами они летали с отцом над островом, а потом болтали, сидя в его кабинете. Без агентов, браслетов и власти Смеартона это снова был старый добрый Линдхольм.

Короткое северное лето сдалось под натиском первых осенних заморозков. От духоты Мара проснулась рано: мерзлявая Рашми предпочитала закупорить окна и дать всем задохнуться, нежели запустить в спальню самый мизерный сквозняк. За ночь запотели стекла.

Мара откинула одеяло, чтобы слезть и приоткрыть форточку, но едва поднявшись с подушки чуть не взвизгнула от неожиданности: на прикроватной тумбе сидел, не шевелясь, Джо Маквайан.

Торопливо прикрывшись, Мара отдышалась и убедилась: соседки спят.

– Ты чего?! – чуть слышно возмутилась она. – Испугал до смерти…

– Я видел сон, – сообщил Джо.

– Все в порядке, Маквайан. Все видят сны, – пробормотала она и раздраженно откинулась на подушку.

– Это важно. Не знаю почему, но это важно.

– Не успела я отдохнуть от Имагми… Ладно. Иди, надо поднять наших. Встретимся у большого камня.

Индеец бесшумно удалился, а Мара, ворча под нос всякие гадости в адрес шаманов и прочих сновидцев несчастных, оделась и незамеченной выскользнула из домика.

Солнце ещё не поднялось, по земле ползли белесые щупальца тумана, на выцветшей траве крупными каплями лежала роса. Нанду и Брин, недовольные ранним пробуждением, с помятыми после сна лицами, ежились от холодной утренней влаги и кутались в толстовки.

– Я все это видел во сне, – сказал Джо. – Мы стояли тут, мои ноги увязли в тумане…

– А нельзя было сообщить это за завтраком? – фыркнул Нанду.

– Да, вот именно такое лицо у тебя было, – индеец кивнул и невозмутимо продолжил.