Чтение онлайн

– Может быть… Должно, я глуховат стал от такого шума. Мне показалось, он обещал денег отвалить тому, кто победит в схватке франка и сакса, что перед общим боем будет. А тебе просто пожелал победы. Или я плохо знаю франкский язык и зря тебе переводил. Ты, похоже, его знаешь куда как лучше…

– Нужно мне его пожелание! Пусть себе его оставит. Я и так постреляю. А если денег не будет, то и стрелять не буду.

– Будут призы. Будут… – Ставр сделал вид, что уже устал от такой беседы, хотя по-прежнему находил ее занимательной. И смеяться устал, и объяснять устал.

– Вот пусть и платит, раз обещал… – Барабаш выдал свой очередной трагический вздох.

– О-о-ох! – не менее трагично вырвалось и у волхва.

– Ты что, устал?

– Устал.

– Еще бы, столько мы отмахали…

Ставр раздвинул посохом людей, и оказался против длинной и широкой деревянной лавки, заставленной берестяной посудой, покрытой затейливым резным узором. Судя по наплыву народа вокруг этого торжища, диковинная резьба людям нравилась. За товаром посматривали два отрока, одинаково, кружком, подстриженных.

– Хозяин где? – спросил Ставр.

– Вестимо, в доме. У него там гости. Беседуют.

Чтобы пройти в дом, следовало пристроить лошадей, а пристроить их можно было только во дворе того же знакомого дома, потому что все городские хаммабургские постоялые дворы были уже переполнены людьми и лошадьми. Но во двор дома попасть можно было только с другой улицы, и Ставр снова, на пример Барабаша, вздохнул, устав уже от людского столпотворения, а вовсе не от разговоров с другом. Даже его, ко многому привыкшего относиться философски, толкотня и шум утомляли.

– Пойдем, – позвал он спутника.

– Так это же наши… – Только сейчас сообразил Барабаш, что подошли они к дому и торговой лавке рарогского купца Олексы.

– Ваши, ваши, – проворчал волхв.

Короткий путь вокруг квартала из-за трудности передвижения занял много времени. Но во двор они вошли благополучно, только пришлось долго объяснять приворотному человеку, что за люди пожаловали и для чего требуют открыть ворота.

– В доме хозяин, с гостями мед пьет, – отставив в сторону вилы, которыми работал в сарае, сказал парнишка в фартуке, выйдя навстречу гостям, принимая повод лошадей и направляясь к небольшой конюшне.

– Оботри их как следует соломой и накормить не забудь, – наказал Ставр, – они без передыху невесть сколько проскакали.

А Барабаш торопливо снимал с привязи налучье с луком и тулы со стрелами, не желая оставить их без собственного пристрастного пригляда.

– А велит ли хозяин-то кормить? – поинтересовался парнишка, проявляя крепкую хозяйственную жилку. – А то приезжают-то многие, всех не прокормишь.

– Я ему велю! – хмуро добавил волхв.

– А хозяин потом с меня взыщет, – не унимался парнишка, но все же послушался, слишком уверенно вел себя гость, чтобы не иметь на это права.

Ставр вошел в распахнутую по случаю погожего денька дверь и стукнул кулаком в притолоку, предупреждая о визите. Барабаш со двора уже торопился волхву вслед, хотя больше всего на свете не любил торопиться.

– Кто пожаловал? – раздался басок из горницы.

Олекса если и ждал гостей, то, очевидно, с уличного крыльца, а тут кто-то со двора пожаловал. А со двора обычно только свои приходят.

– Принимай постояльцев. А то в этой сутолоке приличному путнику и остановиться негде, – громко ответил волхв.

Олекса появился в дверном проеме – низенький сутулый человечек с громовым голосом, и всплеснул руками, как дворовый петух машет поутру, пробуждаясь, крыльями.

– Вот уж редкий гость! – воскликнул, как в ухо рявкнул, и тут же подергал себя за нос – подал условный сигнал о соблюдении осторожности. Значит, в доме не просто чужие люди, а люди опасные. – Проходи, проходи… Рад сердечно видеть тебя. Хорошо, что не забываешь старика в чужом краю. А то мы тут совсем, как брошенные…

Олекса сам был точно в таком же рабочем фартуке, как и парнишка во дворе. На фартуке висели древесные стружки и крошки бересты. В преддверии праздника он трудился, похоже, не покладая рук, стремясь выставить на продажу как можно больше товара.

– Где расположишь нас?

– Укладывайте свои котомки на лавку и проходите в горницу. Вот сюда, вот сюда… – проговорил хозяин, шагая ближе к Ставру. И тут же добавил шепотом: – У меня гости, при которых надоть осторожность блюсти. Один из них шибко умный человек, да к тому же близкий друг короля Карла. Второй попроще, но очень много пьет…

И не успел волхв задать вопрос для уточнения, как Олекса уже торопливо шагнул в дверной проем, должно быть, из опасения вызвать подозрения со стороны гостей.

Таким образом, не имея возможности расспросить и не зная, с кем придется встретиться, Ставр был вынужден пройти за Олексой, взглянув настороженно на своего товарища по путешествию и опасаясь за его своеобразную манеру ведения речи – не каждый это поймет и оценит по достоинству. Барабаш, не выпуская из рук оружия, последовал за ним. Он тоже видел знак осторожности и, как обычно бывало в таких случаях, должен был больше молчать. Это-то Ставр давно сумел внушить стрельцу прочно.

В хозяйской горнице весь большой семейный стол был заставлен посудой из резной бересты. В разные кружки и туески был залит и мед, и вода, и даже вино. Небольшого роста лысоватый человек в длинной фиолетовой сутане вертел посуду, осматривая то с одной, то с другой стороны каждую кружку и каждый туесок, пытаясь понять секрет непромокаемости такого тонкого материала, вроде бы непригодного для хранения жидкости, к тому же глубоко прорезанного затейливым узором. Второй человек, высокий и весь из себя кругловатый, если не сказать, необхватный, в сутане серой и не менее длинной, сидел за столом и осматривал посуду по-своему, изнутри, ковыряя в стенках толстым пальцем. Но для этого ему приходилось отправлять содержимое в свой объемный живот. Если первый больше наливал, то второй больше выпивал. Но почему-то брезговал сосудами, наполненными водой.

– Извините, аббат, ко мне земляки приехали. Познакомьтесь, пожалуйста…

Олекса протянул руку почти светским жестом, словно показывал:

– Это аббат Алкуин, ученый муж, известный знаток наук и ремесел, и монах брат Феофан, известный… своими талантами. Это волхв Ставр, знаток многих языков и многого письма, и с ним простой стрелец Барабаш, не знающий, однако, соперников в своем стрельцовском искусстве.

При упоминании слова «волхв» полупьяный монах, не разобрав других слов по незнанию языка, начал истово креститься, тогда как его старший по званию и по возрасту собрат просто вскинул голову и посмотрел на Ставра с нескрываемым интересом в блестящих, любопытных глазах.