Чтение онлайн

Она посмотрела в глаза этому настырному молодому следователю. Спросила себя, почему он пришел к ней сам, а не вызвал ее к себе повесткой? Прикинула про себя, сумеет ли использовать его в своих целях, и решилась.

— Я расскажу вам, кто украл драгоценности, если вы пообещаете вернуть мне половину.

— И кто их украл? — поторопил ее следователь.

— Я не услышала от вас согласия на мое предложение, — показала она решимость.

— Хорошо, договорились, — пожал тот плечами.

Женщина буквально ощупала его взглядом, прикидывая, лжет ли он.

— Бандиты? Высокопоставленные чиновники? — следователь принялся ее поторапливать.

— Еврей, — выплюнула она.

— Кто? — с заминкой переспросил Чапыра. Фоминых, наконец, вспомнила его фамилию.

— Вы что ничего не знаете? — в свою очередь удивилась она его неосведомленности.

— Об еврейской мафии? — уточнил он, и голос его при этом сочился сарказмом.

— Что? — не поняла она вопроса.

— Причем здесь евреи? — бросив на часы взгляд, спросил Чапыра, явно теряя интерес к разговору.

Женщина поняла, что он ей не верит.

— Евреи эмигрируют на свою историческую родину, а с собой вывозят драгоценности, — принялась она ему втолковывать.

— Вы хотите сказать, что в ваш дом забрались евреи? — скептически спросил следователь.

— Да, — Фоминых решительно кивнула. Теперь она точно уверилась, что и тогда в доме одним из трех бандитов был заказчик. Решил обмануть ее, подлец.

— Двое, участвующих в разбое, не были евреями, — о чем-то задумавшись сообщил следователь.

— Про двоих не знаю, но третий точно был евреем, — ухмыльнулась она зло. — Он же пытался меня сегодня убить! — мстительно заявила женщина.

— За что?

— За то, что я его узнала!

— А чего сразу не убил? — последовал вопрос.

Женщина задумалась. Врать заранее не подготовившись выходило плохо.

— Ладно. Он пришел меня не убивать, а вымогать драгоценности, — пришлось сказать правду.

— Опять?

— Да, он ведь знает, где я работаю! Вот и решил меня выдоить по полной. Требовал, чтобы я инсценировала кражу в магазине! — Фоминых заставила себя зареветь.

— Почему вы об этом утром не рассказали?

— Я его боюсь! У него везде связи. И в милиции, и в прокуратуре! Вы ведь никому не расскажите о нашем разговоре? Вы поможете мне? — женщина смотрела на следователя умоляюще.

— Вы мне его имя назовете? Или я его должен по приметам искать? — раздраженно спросил Чапыра.

Женщина удовлетворенно констатировала, что следователь клюнул. Осталось надеяться, что дело выгорит.

В отдел я вернулся уже после десяти вечера. В дежурке обрадовали, что следователя пока никто не искал и я, поблагодарив за то, что прикрыли, поднялся к себе в кабинет. С дежурной частью у меня после той истории с побегом Овсянникова полное взаимопонимание. Так что пользуюсь.

Откладывать разговор с Фоминых до выходных, а с двумя дежурствами подряд освободиться у меня раньше не получится, я не стал. Решил закрыть вопрос как можно быстрее. И сейчас сидел в кабинете, сшивал материалы уголовных дел, что мне натащили из всех подразделений за день, и прикидывал, успеет ли Михаил Олейник свалить в Израиль раньше, чем я его найду. По всему выходило, к нему надо было ехать завтра, сразу после дежурства.

Сперва, казалось, что обстоятельства мне благоволят. До утра меня никто больше на выезд не дергал, и я всю ночь проспал в кабинете. Сдал уголовные дела следующему дежурному следователю, переоделся в гражданку и рванул в адрес Олейника.

Вроде бы в девять утра все советские граждане должны быть на работе, но автобус оказался переполнен. В салон пришлось буквально протискиваться.

— Молодой человек, не толкайтесь! Вы здесь не один! — одна из бабулек меня сразу же поставила на место. И я застыл, держась за верхний поручень, окруженный со всех сторон пассажирами.

На остановках народ оживал, начинал усиленно работать локтями, чтобы успеть выйти или залезть в автобус. Доставалось и мне, но в этом времени я уже научился относиться к ударам судьбы философски.

В какой-то момент я что-то толи почувствовал, толи зацепил боковым зрением и дернул руку к внутреннему карману. Тот оказался пуст, а куртка наполовину расстегнутой.

Оглянулся на выходящих из автобуса и заметил молодого парня. Чем-то привлек он мое внимание, и, не тратя время на размышления, я ломанулся за ним. На посыпающиеся мне в спину проклятия не реагировал и успел втиснуться в закрывающиеся двери.

— Стоять! — в пару шагов я догнал карманника, развернул его за плечо и вломил кулаком в солнечное сплетение. — Удостоверение вернул! — процедил я, одновременно шмоная его карманы.

— Э-э, ты чего творишь?! Какое удостоверение? — просипел он, строя из себя ни в чем не повинного гражданина.

Шмон ничего не дал, это меня еще больше разозлило. Но я сдержался и как можно миролюбивее пообещал:

— Верни ксиву и ничего не будет, слово даю.

— Да не брал я у тебя ничего! — гнул свое карманник.

Хотел ему еще добавить для ускорения работы мысли, но заведенную для удара руку бесцеремонно перехватили.

— Ну-ка охолони! — какой-то мужик оттеснил меня от карманника. Я было дернулся, но мне тут же был продемонстрирован пудовый кулак пролетария.

Веский довод, еще и народ возле нас собрался.

— Хулиганье! Куда только милиция смотрит?! — посыпались гневные возгласы неравнодушных граждан.

— Он меня обокрал, — начал я объяснять.

— Врет он все! — в свою очередь возмутился карманник. — Товарищи, смотрите, нет у меня ничего, — и он вывернул перед людьми свои карманы.