Чтение онлайн

Построенные мною сомнительные выводы меня не смущали, меня занимал вопрос — что делать с Фоминых? Дама она ушлая, а значит опасная. Надо было ее как-то нейтрализовать. Нельзя давать ей повод для шантажа.

— Ты знаешь покровителей Фоминых? — спросил я, дожидающегося моего решения и боявшегося шелохнуться, чтобы не угробить надежду, Олейника.

С утра началась оттепель, застывшие ночью лужи вновь оттаяли, еще и дождь накрапывал. Зонта у меня с собой не было, так что, выйдя из подъезда, я натянул на голову капюшон. Мой путь лежал к ближайшей остановке. Пора было заступать на дежурство. Кому-то выпадает дорога на Запад, кому-то приходится довольствоваться отступными. Действительность сурова.

Олейника я отпустил. Да, совершил должностное преступление. Дал преступнику скрыться от правосудия. Подменил собой предварительное следствие и суд. Сам вынес приговор — конфисковал имущество. Мой выбор был осознанным. Так я сделал еще один шаг к достижению поставленной цели.

В эмиграции мне понадобится первоначальный капитал, и если не выйдет получить путевку в капстрану, то за переход границы тоже придется чем-то платить. Заработать такие средства законными методами в СССР невозможно. О расположениях кладов я ничего не знал, никогда не интересовался этой темой. Вот и оставался мне один лишь путь — пользоваться служебным положением и пренебрегать служебным долгом.

Боялся ли я, что Олейник меня сдаст? Не особо. Во-первых, он себе не враг, распространяться о своих криминальных подвигах не будет. Иначе с таким багажом могут не дать гражданство. К тому же я заставил его письменно описать все, что он совершил, а также то, что ему известно о незаконной деятельности Фоминых и о ее покровителях. А среди них значились не последние лица города. Некий товарищ Трушков из горпромторга, который, в свою очередь, являлся креатурой заместителя начальника Управления торговли области Пахоменко.

Это признание, в том числе, моя страховка на случай возникновения проблем с Фоминых. Впрочем, была надежда, что она проявит благоразумие и не станет со мной связываться. Информацию о том, что я не успел перехватить Олейника до его отъезда ей никак не перепроверить. Но если она надумает угрожать, то признание Олейника заставит ее заткнуться. Отдавать же Фоминых половину, как она просила, я изначально не планировал. Не идиот, вручать компромат на самого себя в загребущие руки этой ушлой бабенки и становиться объектом для шантажа.

Во-вторых, я забрал не весь эмиграционный капитал Олейника. Наложил лапу на камни, с которыми меньше мороки и на пару женских побрякушек, претендующих на историческую ценность. С остальной ювелиркой Олейник сам пусть что-нибудь выдумывает, парень он предприимчивый, справится. Заодно, будет чем занять свои мысли вместо разработки коварных планов мести мне.

На этом мы с Олейником к обоюдному удовольствию распрощались.

В Отделе, как ни странно, никто на меня не набросился с целью морально выпороть. В дежурке узнал, что пока все спокойно, вооружился и поднялся к себе в кабинет. Первым делом припрятал добычу в сейф.

Только успел с этим покончить, как зашла Журбина с ворохом бумаг и сгрузила все это на мой стол.

— Принимай дежурство, — сказала она мне.

— Спасибо, — поблагодарил я ее за то, что она меня подменила на пару часов. Не по своей воле, конечно, но все же.

— Тебе Востриков звонил, велел передать, что нашли какую-то шубу, — расщедрилась она на новости.

— Спасибо, — повторил я, соображая, знает ли пассия Чемезова Олейника или нет. Вроде бы не должна. Впрочем, Олейник уже этой ночью будет в Москве, откуда сразу же вылетит дальше по маршруту.

Заработала громкая связь, и лишние мысли из головы вылетели. Всю дежурную смену просили спуститься в дежурную часть. Из объявления было понятно, что не на выезд. Интересно тогда зачем?

По-быстрому переоделся в форму и спустился вниз.

Оказалось, приехал проверяющий из городского УВД, который, ко всему прочему, проверял наличие оружия форменной одежды и удостоверений у сотрудников дежурной смены.

Я сразу понял, что он по мою душу. Все же та история с карманником оказалась не случайностью, а подставой. Значит придется вычислять урода, что пытался меня подставить, и возвращать ему должок.

Капитан повертел мое удостоверение в руках, сличил фотографию с оригиналом, заглянул под корочки и нехотя вернул назад.

Хотел ему еще предложить понюхать и лизнуть, но благоразумно промолчал.

— Можете быть свободны, — разочарованно распустил он нас, даже забыв погонять по уставу.

Первый выезд случился лишь днем. Скучная кража, еще и квартира оказалась трехкомнатной. Почти три часа угробили на ее осмотр. Потерпевшие тоже кровушки знатно попили. Все никак не могли взять в толк, чего мы тут возимся, надо же преступников бежать искать. На прощание обещали накатать на нас жалобу. Взмыленный после поквартирного обхода Скворцов с оперской горячностью подсказал им нужный адрес.

— Или обратитесь в прокуратуру. Менее эффективно, но все же, — добавил я, сглаживая инцидент.

— Уроды, — возмущался Вадик уже в машине. — Вот откуда у них трешка, если в семье даже нет детей? А мы всей семьей в однушке ютимся! — с ожесточением выплюнул он.

— Мы комнату в общаге полгода ждали! — подключился водитель, сержант Крапивин, вместе с которым я выезжал на свой первый выезд в качестве стажера. — Жена недавно родила. Написал заявление на улучшение жилищных условий. Слышали, наверно, малосемейку сдали недавно, вот туда хочу.

— Тоже что ли заявление написать? — задумался Скворцов.

— Тебе не дадут, ты не женат, — охладила его Котляр.

Криминалистом-экспертом, к моему удивлению, вновь оказалась Инна. Ей, как и мне в прошлое дежурство, пришлось заменять коллегу, чему она тоже была не особо рада. Мы с ней, когда ехали на кражу, даже сошлись на почве перемывания косточек начальству. Скворцову, чтобы не выпадать из компании, тоже пришлось вставить пару фраз о самодурстве Лусенко и конечно же о том, как его достала картотека.