Чтение онлайн

— Верно. Я поищу в пределах пятидесяти миль в обе стороны по побережью. Найду фотографии всех местных маяков, чтобы ты на них посмотрел, Джефф. Может быть, когда взойдет солнце, Кэтрин увидит достаточно, чтобы ты узнал маяк на снимке. А пилоту скажу, чтобы составил новый план полета, который вас подбросит к Хилтон-Хеду ближе Чарльстона. И еще, Мэгги: я слежу за твоей почтой, так что если Джеймс попытается выйти на контакт, я тебе при первой возможности сообщу, где он.

— Спасибо, мисс Меррей.

— О господи, хорошо бы ты перестала меня так называть. С тобой она так же обращается. Джефф?

Он широко улыбнулся, глядя на Мэгги.

— Да, тетя Сави.

— А вот это в миллион раз хуже. Ты же на шесть лет старше меня. — Вампирша вздохнула. — Ладно, больше откладывать некуда. Я иду сообщать Колину, что Кэтрин в руках демона. И этот демон, вероятно, знает, на что она способна.

— Иными словами, — ответил Блейк, — мы должны быть готовы, что сегодня к закату солнца вы с дядей Колином прибудете в Хилтон-Хед.

— Примерно так, — согласилась Сави. — А до тех пор живите спокойно.

Она отключилась, и в машине воцарилось молчание. Потом Мэгги сказала:

— Сколько бы вы поставили, что она зафрахтовала самолет в тот момент, когда вы только сказали слово «демон»?

Он согласно засмеялся, но этот смех быстро затих, и Блейк потер лицо руками.

— Больше ничего Кэтрин не нашла. Ни чем писать, ни на чем. Сидит и ждет.

Мэгги кивнула. Как ни обидно, им с Блейком придется поступить так же.

— Так почему же он выбрал «Винтерс», мистер Блейк?

Мэгги сосредоточенно смотрела на экран лэптопа, где красовался маяк, но Джефф немедленно уловил смену ее настроения. У нее глаза работали в гиперактивном режиме с самого прилета в аэропорт, так что Джефф не только делал вид, будто пользуется упряжью Сэра Щена.

И она продолжала работать и когда вела машину в Хилтон-Хед, и когда они вошли на веранду кафе, где решили позавтракать и просмотреть фотографик маяков, присланные Сави.

Когда Джефф сообщил о затруднениях при использовании ее глаз, Мэгги заставила себя задерживать взгляд на каждой фотографии. Но все равно она успевала бегло оглядеть каждого нового посетителя, почти всех прохожих на тротуаре и основную массу проезжающих водителей.

Спрашивая о своем прозвище, Мэгги смотрела слишком пристально. Хотя Джефф услышал, как девушка-метрдотель усаживает еще новых гостей, числом не меньше двух, Мэгги не глянула еще на них, и ему стало ясно, что ответ важен для нее с точки зрения их безопасности.

А он не был выше использования знания для личной выгоды.

— Я вам скажу, но только никаких больше «мистер Блейк».

Она посмотрела на него. Черт побери, он не собирался делать такую напряженную и мрачную физиономию. «Мистер Блейк» его не злило, а… расстраивало как-то.

— Хорошо. Просто Блейк.

Без «мистера», то есть без того, что она говорит вышестоящему, работодателю. Он увидел, как у него исчезла складка между бровей, как он принял более свободную позу. Увидел ее глазами.

И Мэгги тоже поняла, насколько это было для него важно. Он запустил было пальцы в волосы, потом понял, что этот жест выражает слишком сильное облегчение: будто он только что выиграл суровую битву.

Шел процесс полного его разрушения этой женщиной. И видеть себя таким вот — это уверенности не прибавляло.

Он поискал кого-нибудь, кто смотрел бы на нее. Одного нашел, за два столика от себя — то ли бессмысленно смотрел прямо перед собой, то ли его заворожила платина волос Мэгги, сверкающая на ярком солнце. Сосредоточен взгляд был не на ее лице, но Джеффу достаточно хорошо был виден ее профиль, чтобы стало ясно: по этому профилю много не прочтешь.

И еще — что у нее изумительно красивый рот.

Она обеими руками поднесла к губам чашку. Если смотреть под любым другим углом, фарфоровый ободок скрыл бы ее губы, и он не услышал бы этого в ее голосе, когда она напомнила:

— Винтерс?

— Винтерс, — повторил Джефф, — так звали камердинера моего дяди. Его первого камердинера, второго, третьего и четвертого.

У нее сжались углы губ:

— Понимаю.

Нет, она не понимала. Пока что. Очевидно, сочла, что Колин, сын богатого английского графа, из лени называл всех своих камердинеров Винтерсами, чтобы не запоминать настоящие имена.

— Все они были из семьи Винтерс. Сыновья и внуки. Один племянник. Но первые два были на службе у дяди, когда он стал вампиром. Всякий раз, уезжая из Бомонт-Корта, он брал с собой Винтерса. И в тот раз, когда он был проклят, первый Винтерс был с ним.

Он не сомневался, что о проклятии Мэгги известно. Она не могла не заметить, как мало у дяди в особняке зеркал. Любой другой вампир видит свое отражение, но примесь драконовой крови стирает дядино. Для личности столь тщеславной, как Колин Эймс-Бомонт, невозможность лишний раз убедиться в своей красоте — поистине проклятие.

— А, — тихо сказала Мэгги. — Не просто слуга — джентльмен при джентльмене. Человек, которому он доверяет то, чего не может сам: следить за своей внешностью и защищать его во время дневного сна.

— А еще, по словам дяди Колина, этот человек в ранние годы проклятия был одним из немногих якорей, не давших ему сорваться в бездну безумия. — Вторым, разумеется, была семья. — После Второй Мировой Винтерса не было — не было, во всяком случае, в качестве слуги моего дяди. Его поддержка помогла семье Винтерс подняться в классе настолько, что когда моя бабка выходила за одного из Блейков, это не было встречено скептическим недоумением. Дядя Колин решил, что не подобает членам его семьи служить в камердинерах, и поэтому начал одеваться сам.