Чтение онлайн

Он потер пятку о выпирающий из земли древесный корень и ускорил шаг. Заблудиться он не боялся, куда страшнее казались атаки пикирующих комаров и слепней. Но и тут выручил купленный в лавке гель против насекомых. Генка на ходу помазал шею, лицо и руки, — гудящее облако тут же рассыпалось в стороны. Летучие кровососы продолжали кружить возле, но кусать иноземца уже не рисковали. А еще чуть погодя ноги вынесли парнишку на берег пруда. Генка сделал пару шагов и застыл на месте. Наверное, даже восторженно ахнул, и тому были причины: он-то ожидал увидеть заурядную лужу, а перед ним оказался океан.

Самый настоящий!

Парнишка на секунду зажмурился и снова открыл глаза. Океан оставался на месте. Ветер добротно вымел небо и успел пройтись по земле и воде. Именно он породил рябь, слепящую глаза, не позволяющую рассмотреть противоположный берег. Волшебным образом пруд разросся, поглотив глинистые скаты обрывов, затопив хвою и листья деревьев. Ничего удивительного, что у Генки перехватило дыхание. Пожалуй, он ничуть бы не удивился, услышав гудок парохода или разглядев выплывающее из-за чешуйчатого горизонта далекое судно. С множеством труб, как у «Титаника», с капитаном на мостике и разгуливающими по верхней палубе пассажирами…

Зачарованный, Генка бросил авоську с покупками, торопливо стянул одежду, и в одних трусах двинулся к воде. Это смахивало гипноз, он понимал это, и все равно шел к пруду.

Вода не обожгла холодом, оказалась тропически теплой. Ступни скользнули по глинистому дну, и это тоже показалось Генке удивительным! В эти воды не нужно было даже заходить, — он сам съезжал в глубину. Все равно как на незримых лыжах, как спускают со стапелей новенькие, не нюхавшие волн корабли.

Наваждение прошло, когда вода дотянулась до горла. Может, потому и прошло, что здесь — на ином уровне — пруд внезапно потемнел и перестал искриться. Крутые, поросшие кустарником берега выплыли из небытия, а лес на противоположном берегу великаном поднялся к небу. Кроме того, парным молоком вода казалась только у поверхности. Уже на уровне бедер температура резко падала до колодезного трясуна.

— Екалэмэнэ! — Генка гребнул руками, пытаясь притормозить сползание вниз, но было уже поздно, его продолжало тянуть в пруд. А в следующий миг правой щиколотки коснулось что-то чужое и липкое. Словно кто лизнул подростка в ногу. Ойкнув, Генка попытался поджать колени, но оттого съехал еще глубже. Страх стиснул сердце, и уже через мгновение парнишка скрылся под водой. Скопищем пузырей изо рта вырвался немой вопль. Замолотив руками, Генка оттолкнулся от дна и, высвободившись из вязкой ловушки, поплавком вынырнул на поверхность. Паника продолжала сжимать грудь, вымораживала мысли. Он пытался плыть, но как раз плыть-то у него и не получалось. То есть когда-то в школе их водили в бассейн и даже пытались учить плавать, но Генке наука впрок не пошла. Метров пять-шесть он, помнится, проплывал, но не более того. Тренер же обходился с ребятней исключительно по-спартански: приучая к глубине, попросту отталкивал от бортика огромным шестом. Так что занятия по физкультуре восторгов ни у кого не вызывали, и бассейн пропускали верных полкласса. Так или иначе, но тройки школьникам поставили автоматом, а иного им тогда и не требовалось. Глупые были, если разобраться. Наверное, не умнее того же тренера…

Все это круговертью пронеслось в мозгу и сгинуло. Яснее ясного Генка вдруг понял, что обречен. Здесь, в этом пруду, ему суждено было сгинуть на веки вечные. Кто-то тонет в арктических льдах Атлантики, кто-то погибает от акульих зубов в Средиземном море, а вот ему суждено захлебнуться в крохотном уральском пруду!

Что-то вновь ткнулось в его ногу — может быть, гигантский сом, а может, и кто пострашнее. Сердце зашлось пулеметной дробью. Дно окончательно пропало, и теперь Генка не доставал его даже в моменты, когда погружался в воду с головой. Берег неведомым образом отдалился еще на несколько шагов. То ли способствовали этому неумелые движения Генки, то ли проявляло себя неведомое течение.

Скрываясь в пучине, Генка глотнул раз-другой воды, заметно отяжелел. Выныривать стало сложнее, руки все больше наливались предательским свинцом. От ужаса он совсем уже ничего не соображал. Наверное, потому и не догадывался кричать. Или уже не мог? Вода плескалась во рту и горле, хлюпала в ушах и носу. Связки сипели, и крик уже не прорывался через эту вездесущую воду.

— Эй! Ты что там? Тонешь?.. — голосок был тоненький, едва слышный. Генка даже не попытался ответить. Колотя по воде руками, он продолжал бороться за жизнь. А точнее говоря — погибал. Тем не менее чуть погодя голосок обрел силу и прозвучал значительно ближе:

— Держи! Руку мою держи!

Рука парнишки ткнулась в чью-то ладонь, и пальцы сами собой сжали эту хрупкую соломинку, стиснули волчьим капканом. Кажется, его потянули, и Генка в свою очередь дернулся навстречу чужой руке, еще суматошнее замолотил в морозной глуби ногами. Запрокинутое лицо по-прежнему не позволяло ничего видеть, но что-то, по всей видимости, менялось. Небо все так же периодически окуналось под мутный глинистый слой, но облака на нем почему-то вращались. Может, оттого, что вращалась Земля, а может, оттого что некто пытался развернуть самого Генку. Как бы то ни было, но жутковатая тишина не наступала. Ее рвал все тот же тоненький голосок, а маленькая ладонь продолжала тянуть и тянуть подростка в неведомом направлении…

Как он выбрался на берег, Генка толком уже не помнил. Кажется, на четвереньках, потому что ноги его не держали. Вода текла из носа, текла изо рта, из ушей. Что такое обморочное состояние, он понимал теперь прекрасно. Трава норовила занять место деревьев, а сосновые шапки напоминали кляксы взрывающихся перед глазами петард. И не сразу до него дошло, что фейерверка на самом деле нет, а пульсирующий грохот — это всего-навсего удары его ошалевшего сердца.

Мышцы живота скрутило, желудок содрогнулся, выталкивая последнюю порцию воды. Перевернувшись на спину, Генка без сил плюхнулся на траву.

Жить было здорово и жить было хорошо!

Сотни запахов окутывали Генку, и сотни интереснейших мелочей плясали перед глазами изменчивой мозаикой. И совершенно не верилось, что всего полчаса назад ему было скучно. Скучно и одиноко.

— Ну ты и тяжеленный! Чуть-чуть меня не утопил! — Варя, худенькая спасительница Гены, лежала поблизости на траве и озабоченно разглядывала собственную кисть. — Синяки, наверное, месяц не сойдут. И нахлебалась, и платье вымочила.

— А почему за волосы не тянула?

— Ага, за волосы! — Варя рассмеялась. — Попробуй дотянись до них! Ты же во все стороны руками молотил. Убить, наверное, мог.

— Лежи тихо! — прикрикнул на нее Юрашка, карапуз лет четырех. — Я же тебя же лечу же!

— Что же, лечи же, — с улыбкой разрешила Варя. Глянув на Генку, пожала остренькими плечиками. — Как его отучить от этого жужжания, не знаю. Все «же» да «же».

— Ну, так красиво же, — рассудительно пояснил малыш. Глядя на него, Генка улыбнулся.