Чтение онлайн

Кроме суперсовременной, глянцево-отсвечивающей черным лаком кровати, покрытой шелковыми простынями, в огромной комнате почти совершенно не было другой мебели, если не считать столиков со стоящими на них лампами из черного мрамора с черными же абажурами. Никаких стерео-, теле- и радиоприемников. Никаких кресел, в которых можно отдыхать и читать книги, книги вообще его не интересовали, так как ничему не могли его научить и развлечь, как он сам мог это сделать. Управляя созданными им фантомами, в облике которых он являлся в мир, Брайан предпочитал, уставившись в потолок, оставаться в постели.

У него не было часов. Да они ему были и не нужны. Настолько гармонично был он слит с механизмом вселенной, что всегда точно, до последней минуты и секунды, знал время, это было частью его божественного дара.

Вся противоположная кровати стена была сплошным зеркалом, от пола до потолка. В доме имелось еще много других зеркал; ему нравилось смотреться в них и видеть себя во всей красе, силе и блеске СТАНОВЛЕНИЯ новым богом. Там, где не было зеркал, стены были окрашены в черный цвет. Потолок тоже был черным.

На покрытых черным лаком полках огромного книжного шкафа стояли бутыли, наполненные формальдегидом. Погруженными в жидкость, в каждой из них плавало по паре глаз, которые Брайан мог видеть даже в глубоком сумраке. Некоторые из них когда-то принадлежали людям - мужчинам, женщинам и детям, на кого пала его карающая десница, - и были разных цветов и оттенков: голубые, карие, черные, серые, зеленые. Другие принадлежали животным, над которыми он экспериментировал в начале своего пути в ранней юности: мышам, тушканчикам, ящерицам, змеям, черепахам, кошкам, собакам, птицам, белкам, кроликам; некоторые из них, хоть и были мертвыми, излучали бледное красноватое, желтоватое или зеленоватое сияние.

Глаза эти были данью его вассалов. Символами, подтверждающими его могущество, превосходство, его истинное СТАНОВЛЕНИЕ. В любое время дня и ночи глаза эти смотрели на него, боготворили, восхваляли его, восхищались им.

"Смотрите на меня и трепещите, - сказал Господь.
– Ибо во Мне одном и благо и горе. Прощение и отмщение. И все, что ни есть у вас, даровано вам Мною".

Несмотря на несмолкаемый рокот вытяжных вентиляторов, комната была насквозь пропитана запахами крови, желчи, кишечных газов и таким резким запахом хлорки, что у Конни защипало в глазах.

Гарри опрыскал левую руку освежителем воздуха. Приложил еще мокрую от жидкости ладонь к носу, чтобы хоть немного смягчить губительный запах смерти.

Предложил Конни последовать его примеру. Немного поколебавшись, она сделала то же самое. На наклонном, из нержавеющей стали, операционном столе, неподвижно уставившись в потолок, лежала голая мертвая женщина. В брюшной полости ее зияло огромное Х-образное отверстие, и большинство из ее внутренних органов уже было тщательно удалено.

Женщина была одной из жертв Ордегарда в ресторане. Звали ее Лаура Кинкад. Тридцати лет. Еще утром, встав с постели, она была энергичной и красивой, а теперь превратилась в страшилище из павильона ужасов.

Лампы дневного света придавали остекленевшим глазам какое-то молочно-белое сияние, посреди которого неподвижно застыли два крохотных отражения свисавшего с потолка микрофона на тонком, гибком металлическом шнуре. Губы ее были полураскрыты, словно она собиралась привстать и надиктовать в микрофон массу дополнительных сведений к уже составленному официальному протоколу вскрытия.

Патологоанатом и два его ассистента работали сверхурочно, чтобы успеть еще сегодня завершить осмотр трупов Ордегарда и двух его жертв. Выглядели они усталыми и подавленными. На протяжении всех лет своей службы в полиции Конни ни разу не сталкивалась с патологоанатомами, коих кино и телевидение обычно представляют как эдаких разудалых, общительно-словоохотливых парняг-профессионалов, которые, пока взрезывают скальпелями трупы, перебрасываются шуточками или самозабвенно жуют пиццу, совершенно безразличные к трагическим судьбам разрезаемых ими людей. На самом деле, хотя при такой работе действительно требовалась определенная мера профессиональной отрешенности от конкретного объекта исследования, постоянное соприкосновение с жертвами жестоких преступлений так или иначе сказывалось на их психике.

Тилу Боннеру, главному медицинскому эксперту, было пятьдесят лет, но выглядел он значительно старше. В резком свете люминесцентных ламп его коричневое от загара лицо было болезненно-желтого цвета, а мешки под глазами казались такими огромными, что в них легко можно было бы впихнуть все, что необходимо для проведения веселого уик-энда на природе.

Боннер оторвался от своего занятия и сообщил им, что магнитофонная запись вскрытия уже перепечатана машинисткой Этот материал находится в папке на столе в его кабинете, отделенном от анатомички стеклянной перегородкой.

–  Заключение я еще не успел сделать, но вы и сами найдете там все, что вам нужно.

Конни с облегчением закрыла за собой дверь кабинета. В маленькой комнатушке имелся свой вытяжной вентилятор, и воздух в ней был относительно чистым.

Коричневая виниловая обивка стула была сплошь в порезах, морщинах и пятнах от длительного пользования. Стандартный металлический стол - в царапинах и вмятинах.

Здесь все отличалось от муниципального морга любого большого города, где имеются несколько анатомических кабинетов и специально оборудованный конференц-зал для встреч с журналистами и политиками разных рангов. В маленьких провинциальных городках насильственная смерть не так притягательна, как в столичных метрополиях, и пока, сидя за столом, Гарри читал отпечатанный на машинке отчет о результатах вскрытия, Конни сквозь стеклянную перегородку наблюдала за тремя мужчинами за операционным столом.

Причиной смерти Ордегарда были три огнестрельных ранения в грудь - это для Конни и Гарри не было новостью, так как все три выстрела были произведены из револьвера Гарри. Последствия проникающих пулевых ранений включали в себя пробитое левое легкое с последующим полным выходом того из строя, разрыв толстой кишки, сильные порезы в области подвздошной и брюшной артерий, полный разрыв почечной артерии, поражение желудка и печени осколками раздробленной кости и свинца и разрыв сердечной мышцы, уже сам по себе способный повлечь мгновенную остановку сердца.

–  Есть что-нибудь из ряда вон выходящее?

–  Как например?

–  Что "как например"? Это ты меня спрашиваешь? Ты же сам говорил, что одержимые дьяволом могут быть как-то им помечены.

В анатомичке трое склонившихся над трупом Лауры Кинкад патологоанатомов удивительным образом напоминали хирургов, делающих все, что в их силах, чтобы спасти жизнь своему пациенту. Те же самые позы, только ритм совершенно иной, замедленный. И прямо противоположная задача - точно выяснить, каким образом единственная пуля смогла поставить точку в хрупкой человеческой жизни, другими словами, все обстоятельства смерти Лауры. Но никогда не смогут они даже близко подойти к ответу на главный вопрос: за что? Сам Джеймс Ордегард с его больным воображением и непредсказуемым поведением и то не смог бы ответить на этот вопрос, будучи только исполнителем смерти. Объяснить ее могли бы священники да философы, но и те беспомощно запутались в тенетах истины.