Слезы дракона
Шрифт:
– Интересно, что же?
Она, видимо, много думала об этом.
– Элвис сбился с пути. Мне кажется, он полюбил славу больше, чем свободу. Истинную свободу, свободу, за которую несешь полную личную ответственность, - о какой взрослые могут только мечтать. А слава - это только дешевое увлечение. И, чтобы радоваться ей и получать от нее удовольствие, не надо быть взрослым, или я не права?
– Мне слава и даром не нужна. Да у меня ее и не будет никогда.
– Пустячная, быстротечная, она, как яркая безделушка, которую только ребенок может принять за бриллиант. Элвис только выглядел взрослым, говорил, как взрослый…
– А уж пел, особенно когда исполнял лучшие свои вещи, точно как взрослый.
– Да, но фактически он остановился в своем развитии, и взрослость его была только видимостью, маскарадным костюмом. Потому ему и необходимо было, чтобы рядом с ним и вокруг него вертелось множество людей, для того им и был создан своеобразный личный клуб из постоянно сопровождавших его поклонников, и питался он только сэндвичами из жареных бананов с арахисовым маслом, любимой едой подростков и детей, а когда хотел повеселиться с друзьями, то закупал для этих целей целые луна-парки. Именно поэтому он был не в состоянии противостоять таким людям, как полковник Паркер, которые вертели им, как хотели.
Взрослые. Дети. Остановка в развитии. Психоз. Слава. Колдовство. Волшебные сказки. Остановка в развитии. Чудища. Маскарад.
Гарри выпрямился на стуле, мозг лихорадочно обрабатывал поступающую информацию.
Конни все еще говорила, но голос ее теперь доносился как бы издалека:
– …и последние дни жизни Элвиса очень хорошо показывают, сколько ловушек было расставлено на его пути…
Нервный ребенок. Без ума от разного рода чудовищ. Обладающии магическим даром. Остановка в развитии. Выглядит как взрослыи, а на самом деле - это лишь видимость взрослости, маскарадный костюм.
– …как легко потерять ключ к свободе и уже никогда не суметь отыскать его…
Гарри опустил свои гамбургер:
– Господи, мне кажется, я знаю, кто такой Тик-так.
– Кто же?
– Подожди. Дай додумать все до конца.
За столиком, стоявшим рядом с возвышением для оркестра, визгливым смехом разразилась шумная пьяная компания. Двое мужчин, явно перевалившие за пятый десяток, по виду толстосумы, и две блондинки, лет по двадцати с гаком каждая, они пытались жить в созданной ими самими волшебной сказке: стареющие мужчины, мечтающие о нескончаемых любовных утехах и зависти других мужчин; женщины, лелеющие надежду о богатстве, и все в счастливом неведении, что в один прекрасный день их мечты могут даже им самим показаться странными, нелепыми и несбыточными.
Гарри с силой надавил ладонями на глаза, заставляя себя упорядочить свои мысли.
– Ты заметила в нем что-то от ребенка?
– В Тик-таке? Этом буйволе?
– Ты имеешь в виду его голема. А я говорю о настоящем Тик-таке, о том, кто создает всех этих големов. Ему все это кажется забавным. Он забавляется со мной точно так же, как какой-нибудь злой мальчишка забавляется с мухой, обрывая у нее крылья и следя за тем, что она станет делать, чтобы полететь, или как с жуком, потихоньку поджаривая его спичками. Вся эта чушь насчет последних предрассветных сроков, эти вечные подзуживания… как-то все это выглядит чересчур уж по-детски, будто какой-нибудь задира вовсю развлекается на детской площадке.
На память пришло то, что Тик-так говорил ему, поднимаясь с его постели в квартире, еще до того, как поджег ее: "…с вами, людишками, так интересно играть… герой сраный… думаешь, можешь стрелять в кого хочешь, командовать кем хочешь…".
– Гарри?
Он часто заморгал глазами, встряхнулся.
– Большинство людей становятся социопатами из-за того, что в детстве их слишком сильно притесняли. А некоторые так и рождаются с этим недостатком.
– У этих, видимо, уже в самих генах что-то не в порядке, - согласилась она.
– Предположим, именно так обстоит дело с Тик-таком.
– Да, уж этот явно в детстве не был ангелочком.
– И предположим, что невероятные способности, которыми он обладает, не результат лабораторного эксперимента. Может быть, они заложены в нем в его генетическом коде. Обладая ими с самого рождения, он, естественно, отдалился от других людей, как, благодаря своей славе, отдалился от других людей Пресли, и так же, как и Пресли, никогда не стал взрослым, либо ему это было и не нужно, либо он просто не захотел этого сделать. И в душе так и остался ребенком. И забавы у него остались тоже детские. Детские забавы маленького злыдня.
Гарри вспомнил, как медведеподобный бродяга, горой возвышаясь посреди его спальни, побагровев от натуги и злости, выкрикивал одно и то же: "Ты слышишь меня, герой, слышишь меня, слышишь меня, слышишь меня, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?…". Это было страшно, потому что бродяга был огромен и силен, но, вспоминая об этом теперь, Гарри ловил себя на мысли, что во всем этом ощущался какой-то налет детскости, словно в бешенстве орал и топал ногами маленький мальчик.
Перегнувшись через стол, Конни помахала рукой у него перед глазами:
– Гарри, ау, где ты? Я все еще жду сенсационной развязки. Кто же такой этот Тик-так? Ты что, и правда думаешь, он ребенок? Господи! Что же, нами какой-то пацаненок вертит, по-твоему? Или пацанка?
– Нет. Гораздо старше. Хотя и молодой, но уже явно не подросток.
– Откуда вдруг такая уверенность?
– Я видел его собственными глазами.
Командовать кем хочешь…
Он рассказал Конни о молодом человеке, скользнувшем под заградительную полицейскую тесьму и подошедшем вплотную к разбитому окну ресторана, в котором Ордегард открыл огонь по обедающим посетителям. Кроссовки, джинсы, футболка с эмблемой пива "Текате".
– Он смотрел внутрь на кровь и распростертые на полу тела, словно завороженный. И было в его позе что-то жуткое… совершенно отрешенный взгляд… и все время облизывал губы, словно… словно, хочешь верь, хочешь нет, словно получал какое-то эротическое наслаждение от этого вида крови и неподвижных тел. Он и ухом не повел, когда я попросил его вернуться за ограждение, видимо, и правда не слышал моих слов… словно был в трансе… и все время облизывал губы.
Гарри поднял коньячную рюмку и залпом опрокинул в рот ее содержимое.