Чтение онлайн

–  Теперь понятно, каким образом десять долларов снова оказались у меня после того, как я отдала их бродяге, - заметила она.

Опасливо косясь по сторонам, Гарри добавил:

–  И как четыре пули, которые я всадил в него, оказались потом в кармане моей рубашки.

–  А головка статуэтки из алтаря Рикки Эстефана в моей руке.
– Она нахмурилась.
– Мурашки по коже бегают, когда представляешь, что мы были такими же, как все эти люди, и этот шустрик делал с нами что хотел.

–  Ну что, все в порядке?

–  Не совсем. Иди сюда, помоги мне развернуть этого мужчину спиной к кассе.

Вместе они враскачку повернули его, словно он был мраморной статуей, на сто восемьдесят градусов. Когда дело было сделано, бывшая жертва оказалась не только вооруженной пистолетом, но и держала под прицелом преступника.

Словно режиссеры-декораторы в музее восковых фигур, они переиначили драматическую сценку, придав ей новое сценическое прочтение.

–  Ладно, а теперь ноги в руки и айда отсюда, - сказал Гарри и пошел прочь от банка.

Конни замешкалась, оглядывая свое творение. Он на ходу обернулся, заметил, что она по-прежнему стоит на месте, и остановился.

–  Ну, что там еще?

Она с сомнением покачала головой.

–  Слишком опасно.

–  Но ведь оружие теперь не у бандита.

–  Да, но, неожиданно обнаружив его у себя в руке, бывшая жертва может с испугу выпустить его. А этот подонок тут же его схватит, даже наверняка схватит, и тогда все вернется на круги своя.

Гарри подошел к ней с таким видом, что, казалось, его вот-вот хватит апоплексический удар.

–  А как быть насчет одного грязного, полоумного, бородатого джентльмена в черном плаще?

–  Я пока не слышу его шагов.

–  Конни, ради всех святых, ведь он может остановить и наше время, потом найти нас, а когда подойдет поближе, снова запустит его перед тем, как позволит нам продолжить игру. Ты и знать-то о нем ничего не будешь, пока он не оторвет тебе нос и не спросит, не нужен ли тебе носовой платок.

–  Но, если он собирается обмануть…

–  Обмануть? А с чего это ты взяла, что он не обманет?
– раздраженно воскликнул Гарри, совершенно забыв, что только две минуты тому назад сам выражал надежду, что Тик-так выполнит свое обещание и будет играть по правилам.
– Он же не мать Тереза.

–  …тогда совершенно не важно, будем мы ошиваться здесь или драпать отсюда.

Ключи седовласого пользователя автоматической кассы находились в его машине. Конни вытащила их из зажигания и отперла ими багажник. Но крышка не поднялась автоматически. Пришлось, как крышку гроба, приподнимать ее рукой.

–  Не забудь: крышка самозащелкивающаяся, - напомнил он.

–  Да? Теперь ясно, как бы ты этим воспользовался, или я не права?

Он подмигнул ей. Они подхватили преступника на руки, Гарри под мышки, Конни за ноги, отнесли к багажнику и мягко туда опустили. Тело показалось им несколько тяжелее, чем могло быть в реальности. Конни попыталась захлопнуть крышку багажника, но в этой, совершенно необычной обстановке, ее толчок оказался слабым, и крышка остановилась на полпути; пришлось даже опереться на нее обеими руками и надавить всем телом, чтобы защелкнулся замок.

Когда кончится Пауза, и снова пойдет время, бандит, оказавшись в багажнике, так и не узнает, как очутился в столь плачевном состоянии. В мгновение ока из нападающего он превратился в плененного узника.

Гарри заметил:

–  Теперь понятно, как я три раза подряд попадал на один и тот же стул в кухне Ордегарда с вложенным в рот дулом собственного револьвера.

–  Он всякий раз изымал тебя из реального времени и снова и снова возвращал на кухню.

–  Н-да. Шуточки юного дарования.

Конни предположила, что таким же образом в кухне Рикки Эстефана оказались все эти змеи и тарантулы. Скорее всего, во время предыдущей Паузы Тик-так набрал их в различных зоомагазинах, лабораториях, и даже в местах их обитания, а потом просто перетащил в бунгало. И тогда снова запустил время - отдельно для Рикки, - напугав его до смерти неожиданным появлением этих гадов в его доме.

Конни зашагала прочь от машины и, остановившись прямо посреди автостоянки, прислушалась к неестественной тишине ночи.

Было такое впечатление, что все в природе внезапно умерло - от переставшего вдруг дуть ветра до последнего человека, что вся планета превратилась в огромное кладбище, на котором трава, цветы, деревья и оцепеневшие фигуры людей обратились в гранитные скорбящие изваяния.

В последнее время у Конни несколько раз возникало острое желание бросить к чертям собачьим свою полицейскую работу и убежать в пустыню Мохаве, как можно дальше от людей. Ведя спартанский образ жизни, она сумела скопить относительно крупную сумму денег; уединившись в пустыне, она будет в состоянии довольно долго протянуть на них, ни в чем не нуждаясь.

Голые, безлюдные пространства, покрытые песком, обломками скал и поросшие низкорослым кустарником, мнились ей во много раз предпочтительнее современных городов.

Но покой мира Паузы намного отличался от покоя обожженной солнцем пустыни, где жизнь была в порядке вещей, а цивилизованный мир, каким бы ни был постылым, все же существовал где-то там, за горизонтом. Не прошло и десяти "неминут" кладбищенской тишины и неподвижности, как Конни уже тосковала по шальному разноцветью человеческого зверинца. Человек, как вид, от природы лжив, нечист на руку, завистлив, невежествен, жалостлив к самому себе, лицемерен, а его утопические видения часто приводили к массовому уничтожению людей - но, если он сам себя не уничтожит, всегда будет жива надежда, что он станет благороднее, научится отвечать за свои поступки, жить самому и не мешать жить другим и наконец разумно управлять Землей.

Надежда. Впервые в своей жизни Конни Галливер начала верить, что надежда сама по себе может быть именно тем, ради чего стоит жить и принимать мир таким, какой он есть.

Но Тик- так, пока жив, не даст этой надежде сбыться.

–  Я эту суку ненавижу, как никого в мире, - вырвалось у нее.
– Мне бы только дорваться до его глотки. Я его собственными руками придушу.

–  Чтобы разделаться с ним, надо сначала остаться в живых, - резонно заметил Гарри.

–  Ладно, пошли.

С первых мгновений им казалось, что самым верным решением было не стоять на месте в этом застывшем мире.