Чтение онлайн

– А ну поставь на место, нехристь!– кинулась она отнимать икону у немца. Тот без лишних разговоров ткнул тётку кулаком в живот, и она с тихим стоном осела на пол. Катерина вскочила с места и кинулась на наглого фрица с кулаками, но её перехватил другой немец:

– Цурюк!

Катя была не из слабых девчат, и обязательно бы вырвалась из цепких рук, но в этот момент зашёл в хату Зулевич. Сейчас он – полицай при немцах, а до войны был из раскулаченных. Семья Зулевичей жила на отшибе станицы и ни с кем особо не общалась. Станичники, в свою очередь, также не горели желанием ходить к ним в гости. С приходом немцев Зулевич быстро переметнулся на их сторону, выслужился перед их начальством и ходил теперь по станице эдаким корольком.

– Ну, и что здесь происходит?– лениво спросил он, оглядев представшую перед ним картину.

Немцы что-то быстро залопотали на своём языке. Зулевич нахмурился, посмотрел на растрёпанную Катерину, потом на икону в руках немца. Подумав, взял из рук фрица лик, и что-то сказал на немецком. Девушку отпустили. Подойдя к Катюше, Зулевич как-то по-особому, слишком внимательно, оглядел её раскрасневшееся лицо, а вот взгляда ярко-зеленых глаз девушки не выдержал – уж больно зло глядела она в ответ. Молча вложив в руки Катерины икону, полицай развернулся и пошёл к выходу. Немцы недоуменно раскрыли рты вслед.

– Всё одно – нехристи!– кряхтела тётка Настя, неуклюже поднимаясь с пола. Катерина помогла ей встать.

###

Гришка скучал. Ему хотелось сделать какую-нибудь пакость немцам, но ничего разумного в голову не лезло. Хотел он, было, поджечь клуб, где обосновался вражеский штаб, но не решился. Наверняка, наши скоро выгонят фашистов и вновь настанет мирная жизнь. Где тогда прикажете танцы по субботам устраивать?

Затем Гришке вздумалось уйти в партизаны. Побродил он пару дней по лесопосадкам в поисках отряда, оголодал, стал грязным, как сатана, но встретил только пару зайцев, которые дали стрекача, едва завидев человеческую фигуру. Возвращаясь домой, чуть не напоролся Гришка на немецкий патруль. Хорошо, что они играли на губной гармошке и их было слышно издалека. А то подвело бы зрение парня – и каюк!

Конец ознакомительного фрагмента.