Сломанная стрела
Шрифт:
«На этом этаже нет внешних окон», — говорит Рин.
«Проход идёт по всему периметру. Будьте осторожны на этих ступеньках».
Коридор идет по всему периметру третьего этажа.
Но есть узкая лестница, ведущая на второй этаж. Мы обходим её и идём дальше. Рин осматривает стены из дерева и бумаги слева от нас. Она снова упирается пальцами в деревянные рамы и осторожно подталкивает их.
Мы, должно быть, у восточной стены донжона. С другой стороны – утёс и Тихий океан. Мы уже на полпути к проходу, когда Рин останавливается. Она слегка толкает, и панель сдвигается, образуя щель.
Комната на другой стороне меня удивляет. Как и в бомбохранилище, центр третьего этажа был убран, чтобы создать просторное пространство с высоким потолком высотой в два этажа. Мы смотрим вниз, на второй этаж. Комната прямоугольная, шириной 25 метров и длиной 35 метров. Два стола стоят параллельно длинной стороне комнаты. Они находятся прямо под нами, у восточной стены донжона.
За каждым столом сидят пять человек с ноутбуками, радиотелефонами и мобильными телефонами. Семеро из десяти — солдаты в цифровом камуфляже. Они выглядят как специалисты связи, обслуживающие связь. Остальные трое — гражданские, в белых рубашках, тёмных брюках и галстуках. Они похожи на банкиров. Понятия не имею, чем они занимаются.
Генерал Конго стоит в центре комнаты, скрестив руки на груди. Он разговаривает с японцем.
Руководитель. Мужчине лет пятидесяти пяти, он вежлив и элегантен. На нём костюм за десять тысяч долларов.
Ямашита Мас.
Рин шумно вздыхает. Её рука сжимает мою.
Мой взгляд обводит комнату. Телохранители Конго почтительно стоят в стороне. Их почтение обманчиво. Я не сомневаюсь, что их выбрали за компетентность и готовность убивать ради своего командира.
За Ямашитой Мас стоит человек, не способный на почтение. Высокомерие в его позе не спутаешь ни с чем.
Одетый в чёрное, он с длинными волнистыми волосами совершенно не соответствует привычной для якудзы стрижке «ёжик». За спиной он небрежно носит дайсё. Катана и вакидзаси имеют чёрные лакированные ножны, инкрустированные слоновой костью. Это его личное оружие.
Сорю.
В комнате стоит дюжина якудза. Один из них — ходячая гора, которая привела нас в кабинет Ямаситы в башне Отэмати. Он присоединяется к Конго и Ямасите.
Мужчины резко говорят по-японски. Рин переводит для меня.
«Мы искали везде», — говорит якудза. «Гайдзин и девушка, отделившиеся от Такигавы Нико в ливневой канализации, не нашли ни одного из них».
Конго выглядит раздражённой. «Грузовик уже приехал?»
«Нет. Из-за шторма может быть задержка до часа».
Генерал поворачивается к сидящим за столом гражданским.
«Вы слышали? Вы можете скорректировать расписание Синкансэна?»
Один из мужчин вскакивает на ноги и кланяется. «Да, генерал. Мы можем перенастроить программу отсюда».
«Сделай это», — Конго поворачивается к солдатам, сидящим за столом.
«Уведомить все подразделения о том, что час «Ч» задерживается на час из-за шторма. Мы будем держать их в курсе дальнейших событий».
Специалисты по связи работают со своими ноутбуками и телефонами.
Ямашита выглядит обеспокоенным. «Возможно, нам стоит отложить».
«Никаких отсрочек не будет», — голос Конго твёрд.
Все мои подразделения на позициях. Ваши лейтенанты из якудза находятся вне базы в Оите. Остальные переведены в безопасные места.
Все готово к работе».
«Бомба прибудет на рассвете».
Конго выглядит задумчивой.
«Да. Задержка на час. Отсюда до Фукуоки два часа.
Полчаса на погрузку в грузовой поезд Синкансэн. Три часа на экспрессе Синкансэн из Фукуоки в Токио.
Итого шесть с половиной часов».
Ямасита поворачивается к Сорю: «Тоно должен был доставить бомбу к цели. Теперь он перешёл к своим предкам, и эта миссия ложится на тебя. Тебе выпадет честь доставить оружие».
«Я горжусь тем, что меня выбрали, оябун».
«Якудза вернет себе влияние, которым мы обладали тысячу лет и которое потеряли за последние двадцать. Вы не должны потерпеть неудачу».
«Я не подведу», — голос Сорю полон решимости. «Когда всё будет сделано, все запомнят моё имя».
Генерал Конго протягивает руку Сорю. «Хай. Все будут помнить твоё имя и все будут благодарны. Ты вернёшь нацию к жизни».
Сорю пожимает руку Конго.
Меня бросает в дрожь. Взгляните на Рин, чтобы понять, понимает ли она смысл слов заговорщиков. Она побледнела.
В этом тесном проходе невозможно говорить громче шёпота. «Подожди здесь», — говорю я Рин. — «Мне нужно позвонить Штейну».
Я оставляю Рин у раздвижной двери. Возвращаюсь по коридору к зданию поддержки. Выйдя из донжона, набираю номер быстрого набора Штейна.
"Порода."
«Штайн, где ты?»
«Воздушный, из Йокоты. Нам нужно обойти шторм, но с юга он прояснится. Я решил, что лучше всего подняться в воздух».
«Назовите мне время прибытия».
Голос Штейн прерывается. Когда V22 поднимается над Токио, связь пропадает. Кажется, она говорит о двух часах.
Мне нужно её предупредить. «Штайн, они закладывают бомбу в скоростной поезд. Они перехватили программу экспресса. Они взорвут её на станции Токио».
Штейн не отвечает.
«Штайн, ты меня слышишь? Они собираются отправить Толстяка на Токийский вокзал. На скоростном поезде».
Ничего. Я отнимаю телефон от уха и смотрю на главный экран. Связь потеряна. Я перезваниваю. Смотри…
Мигает сообщение «Звонок».
Я сдаюсь, кладу телефон в карман и возвращаюсь в крепость.
Это Япония. Страна тонкостей, скрытых мотивов, подавленных эмоций и тайных ходов. Здесь нет «кока-колыбели».