Чтение онлайн

— Тебе нужно открыть глаза, красавица. Синчин находится как раз за этим изгибом горы.

Я слегка подвинулась, чтобы увидеть, как его бездонные карие глаза мерцают в ответ на мой взгляд. Его лицо было так близко, что мне ничего не стоило наклониться вперед и прижаться губами к его губам. Дерзкая ухмылка на его лице говорила сама за себя. Он знал, что я хочу поцеловать его.

Черт возьми, почему Компассы были такими неотразимыми?

Орел начал махать крыльями сильнее, увеличивая ухабистость полета, и это отвлекло меня настолько, что я отвернулась и сосредоточилась на горе. Она была почти так же захватывающа, как и мужчина позади меня.

Мне понравилось смотреть на Синчин с этого ракурса. Мы поднялись на вершину с помощью лифта, волшебным образом встроенного в центр горы, но сама гора была шириной в сотни миль, и повсюду были большие рытвины и выбоины. Там были огромные скалы из голого камня, другие поросли травой и полевыми цветами, как те, что мы получили ранее от людей. Повсюду были разбросаны мелкие животные, горные козлы и другие млекопитающие, которые кормились и лазали по скалам.

Когда орел обогнул склон, я поняла, что эта часть горы представляет собой почти прямую стену, идущую вверх и вниз. Остальная часть была спроектирована в форме обычной сужающейся к верху пирамиды и постепенно переходящей в самую большую часть внизу. Но не здесь, здесь все было совершенно вертикально и гладко, никаких опор для рук или чего-то еще.

Вот тогда — то я и увидела их, прямо на вершине — разбросанные тюремные камеры, встроенные в скалу. Они начинались прямо на вершине и шли рядами. Их были сотни.

Максимус начал объяснять мне и Джессе, которая сидела рядом с Локом.

— Здесь пятьсот камер, в каждой из которых находится по одному заключенному. Магические барьеры простираются примерно на шесть футов во все стороны от края скалы. Таким образом, они не смогут прикоснуться к самой горе, чтобы попытаться сбежать. Им пришлось бы прыгнуть, что некоторые заключенные и делают, но, по-видимому, гора не позволяет им уйти. Если они прыгнут, то исчезнут под землей, и их больше никогда не увидят. Никто не знает, что с ними происходит.

Так что тюремные камеры в буквальном смысле представляли собой квадратные отверстия размером десять на десять в склоне горы. В каждой из них, похоже, была кровать-тюфяк и небольшой туалет. Из каждого отверстия выходил мерцающий прозрачный купол, который, очевидно, и был тем барьером, о котором говорил Максимус, что означало, что суп мог выйти и встать прямо на… пустое место. Я могла видеть, как некоторые заключенные сидели прямо на краю ограждения, уставившись вдаль и свесив ноги в пропасть внизу.

Там была настоящая смесь рас супов. Некоторых я отсюда не могла различить, но другие явно принадлежали к контингенту полу-фейри.

— Как они добывают еду и принадлежности? — спросила Джесса.

Теперь Лок продолжил разговор.

— В основном все в этой тюрьме контролируется самой горой. Кто бы ни создал заклинание внутри этой гигантской скалы, он был могущественным магом, потому что со временем оно превратилась в разумное существо. Раз в день каменная стена в задней части каждой камеры открывается, позволяя заключенным выйти. С другой стороны находится большое помещение размером с футбольное поле. У заключенных есть время поесть, позаниматься в тренажерном зале и поработать над креативными продуктами. Мы разрешаем им брать краски в свои комнаты, потому что многие из них находят этот вид успокаивающим во время заключения.

— Когда прибывают новые заключенные, они заходят в тот же лифт, которым воспользовались мы, — сказал Максимус. — Но тюрьма доставляет их прямо в камеру, никаких обходных путей.

Лок кивнул, обводя взглядом множество камер.

— Да, на самом деле от нас здесь очень мало пользы, разве что следить за тем, чтобы все шло гладко. Вот почему я, как правило, единственный, кто находится в тюрьме. Другие руководители не слишком утруждают себя этим.

Мне пришлось покачать головой — жизнь в тюрьме была безрадостной. По понятным причинам. Некоторые заключенные, без сомнения, заслуживали того, чтобы находиться здесь; другие, вероятно, заслуживали худшего, но все равно было грустно видеть, как жизнь растрачивается впустую таким образом. Я хотела бы, чтобы люди могли просто наслаждаться своими благословениями и не стремиться причинять вред другим. Возможно, однажды настанет мир, где тюрьмы не будут единственной причиной существования наших сверхъестественных сообществ.

— Нам нужно вернуться в Стратфорд сейчас, — наконец сказал Максимус. Тогда я заметила, что солнце довольно резко переместилось по небу. Время пролетело так быстро.

Орлы взлетели; многие из заключенных провожали нас взглядами. Некоторые даже махали нам, будто мы были посетителями, которые зашли выпить чаю. В мгновение ока птицы доставили нас обратно на вершину горы, прежде чем снова взлететь.

— Если гора обеспечивает заключенных всем необходимым, зачем вам птицы?

Лок посмотрел, как они улетают, и повернулся ко мне.

— Стена открывается только раз в день. У некоторых заключенных особые потребности, и они нуждаются в продовольствии чаще, чем обычно. По этой причине орлы предоставляются.

Справедливо. В этот момент из здания вышла Хади. В ее руках были наши цветы и свернутый свиток.

— Я не была уверена, что у тебя хватит времени закончить картину, — сказала она, когда подошла ближе. — Поэтому попросила одного из магов волшебным образом запечатать и перевязать ее для тебя. Когда вернешься домой, можешь открыть ее, и чары рассеются. Все будет так, как ты оставила.

Я сморгнула несколько слезинок.

— Спасибо, — сказала я, протягивая руку и принимая от нее подарки. — Вы двое очень добры. Мы действительно ценим, что вы нашли для нас время сегодня.

Хади и Лок широко улыбнулись, выглядя очень довольными. Я была рада, что познакомилась с ними. Я по-настоящему ценила их доброе сердце.

— Да, это был замечательный визит. — Максимус шагнул вперед и пожал им обоим руки, прежде чем протянуть руку и забрать у меня мои очень легкие вещи. — Я вернусь с братьями в другой раз, но до тех пор мы будем поддерживать связь по поводу перевода из тюрьмы и обмена. Уверен, что можно договориться с обеих сторон.

Руководители много раз благодарили нас, а потом пришло время уходить. Когда мы спускались в ящике смерти, Максимус сказал нам, что в горах не разрешается проходить ни внутрь, ни на вершину. Нам нужно будет позвать Луи, как только мы выйдем из тюрьмы. Затем он отведет нас прямиком в Стратфорд, что, вероятно, было к лучшему. Я снова чувствовала усталость; боль от ожога на ноге то усиливалась, то ослабевала в течение часа или около того. Игнорировать ее становилось все труднее.

В лифте, когда Максимус снова обнял нас с Джессой, словно защищая, я обнаружила, что прижимаюсь к нему. Было приятно, что кто-то еще несколько минут поддерживал мою тяжелую задницу. Его рука скользила вверх и вниз по моей спине, что одновременно успокаивало и… ну, не очень успокаивало. Это пробуждало мое тело к жизни, покалывало, вызывало острое желание… все как обычно. Даже когда двери открылись, и мы вышли, он не разжал объятий. Джесса высвободилась из его объятий, но я осталась рядом с ним, чтобы он меня поддерживал. Как он узнал? Каким-то образом этот парень мог читать мои мысли, даже когда связь между нами была неполной. У настоящих партнеров обычно была ментальная связь, но у нас ее еще не было.