Чтение онлайн

В сущности, всё сводится к тому, что один богатый чувак попросил другого богатого чувака найти какого-нибудь богатенького кретина, который не станет вести себя, как оплачиваемая сиделка.

Поступок не совсем достойный Нобелевской Премии, но я не могу разбудить в самой себе заботу. Как бы я ни получила работу, будь то связи или чистая случайность (естественно, не мастерство), это по-прежнему остаётся билетом на волю из Нью-Йорка. Это по-прежнему спасение.

Но, как и было сказано, я почти ничего не знаю о своём клиенте. То есть, я в курсе, что Гарри Лэнгдон — это пожилой бизнесмен с кучей денег. Но что касается его сына? Не единой мысли.

Вовсе не потому, что мне не любопытно. Гугл в мгновение ока рассказал бы всё, что мне нужно знать. Да и, Господь знает, небольшое расследование было бы разумным поступком. Но, честно? Я до смерти боялась, что всё это окажется одной большой страшной картиной или же подробным отчётом о его увечьях, что испугает меня и вынудит отступить.

Знаю, ужасно так говорить, но я не привыкла к уродству. И если брать в расчёт, на что намекал Мистер Лэнгдон до сих пор, с его сыном произошло что-то действительно безобразное.

Мне, так сказать, едва удалось усадить себя на самолёт этим утром. И мне уж точно не нужно было докапываться до того, во что я ввязалась. Но теперь нет никаких шансов на попятную, да и дальше прятать голову в песок тоже не выход.

Я не могу перестать думать о том, как печален был голос Мика, когда он говорил о Поле. Нет, Мистере Поле. Может, мне пора бы уже понять, с чем я имею дело.

Я вытаскиваю телефон из сумочки, пролистывая шквал сообщений, ожидающих меня.

Мама: Позвони мне, как только устроишься. Запомни, никто не упрекнёт тебя, если ты решишь вернуться домой пораньше.

Папа: Оливия. Позвони, если что-нибудь понадобится. Горжусь тобой.

Белла: Уже скучаю. Ты самая знойная Флоренс Найтингейл, уж я-то знаю.

Андреа: Ты ещё здесь? У моих тёти и дяди есть летний домик в Вермонте, на случай, если потребуется отвлечься, когда тебе осточертеет заботиться о престарелом чуваке. xoxoxoxoxo.

Остальные сообщения, пришедшие от моих друзей, представляют собой смесь поддержки и скептицизма, дойду ли я до конца. Добравшись до сообщения Майкла, немного медлю:

«Позвони мне, когда перестанешь убегать».

И удаляю его.

Но именно последнее сообщение съедает меня живьём. Мы с Итаном не поддерживали связь с тех самых пор, как я попыталась — и облажалась — вернуть его несколько месяцев назад, несмотря на это у него хватает внимательности, чтобы отправить простое:

«Удачи, Лив».

Я перечитываю эти два скромных слова порядка пяти раз, но так и не могу найти в них скрытый смысл. Вот такой парень Итан. Он бесхитростно хороший.

Я его не заслуживала.

Я отвечаю родителям, давая им знать, что всё в порядке, и я благополучно добралась, но больше никому ничего не отправляю. Даже не знаю, что сказать. Хотя перелёт из Нью-Йорка в Мэн занял всего-навсего чуть больше часа, я уже чувствую себя полностью оторванной от прежней жизни. Это чувство выбивает из колеи, но и дарует освобождение. Как если бы, быть может, я действительно могла начать всё сначала.

Я начинаю со своей первоначальной задачи «Погуглить Пола Лэнгдона», но сеть ловит не везде, и прежде, чем мой телефон успевает загрузить результаты поиска, она выходит из зоны действия.

Фантастика.

Я убираю телефон и откидываюсь в кресле, размышляя. Я чередую худшие варианты развития событий того, что ждёт меня впереди (очередная возможность что-нибудь запороть) и веду переговоры с бодростью духа Поллианы (ну, вы понимаете) большую часть дороги, но выпрямляюсь, когда улавливаю воду, проглядывающую через деревья, и напрягаюсь, дабы разглядеть получше.

Мик замечает мои передвижения.

— Это Французский Залив. В солнечный день он ещё красивее.

Я киваю, однако мне вроде как нравится эта пасмурность. Похоже, она годится для моего настроения. Проблески воды становятся всё чаще и чаще, и даже с серым небом этот вид походит на открытку.

— Долго ещё? — спрашиваю я. Мои ладошки потеют.

— Нет. Усадьба Лэнгдонов прямо за городом у воды.

Усадьба Лэнгдонов? Интересно. Есть просто богатые, а есть богатые. Теперь мне действительно жаль, что моё интернет-исследование касательно Лэнгдонов не было таким уж скрупулёзным.

И когда Мик съезжает на усаженную деревьями подъездную аллею, мне становится жаль, что я не наняла самого настоящего частного детектива, потому что я вполне уверена, что здание справа от меня это, честное слово, конюшня.

— Как давно вы работаете на Лэнгдонов? — интересуюсь я, теперь уже абсолютно уверенная, что Мик — штатный сотрудник богатой семьи, а не редкий каприз.

На этот раз он не встречается со мной глазами в зеркале.

— Давно, — говорит он, наконец, ещё более лаконично, чем раньше.

Поняла. Никаких разговоров о наших работодателях.

Потом я вижу дом. На самом деле, «дом» — это большая натяжка. Больше похоже на комплекс.

Есть, по меньшей мере, три строения в нескольких минутах ходьбы от главного здания, соперничающих по величине с хэмптонскими домами, в которых я была. Я всё ещё зазёвываюсь, когда Мик обходит машину и открывает для меня дверь. В доме нет ни новомодного минимализма, ни показной роскоши. Всего один раз я видела что-то подобное, когда проводила Рождество с родителями в курортном домике в Швейцарских Альпах. Три хорошо сохранившихся деревянных домика, серый каменный дымоход и высокая остроконечная крыша.