Чтение онлайн

– А на Кубинке как дела?

– Слышал, что А-35М сняли с вооружения. Станция раннего обнаружения под Ригой разрушена. Взорвали прибалты. Хотели сначала ресторан в ней открыть, но американцы настояли - ликвидировать полностью. В пыль разлетелась! Выбили, так сказать, нам глаза на самом ракетоопасном направлении.

– А софринский командный пункт?

– Точно не знаю, но скорее всего законсервирован.

– С боевыми алгоритмами двухэшелонной системы ПРО вы тоже знакомы?

– А как же, Василий Николаевич, а как же! Преемственность была обеспечена очень тесная, даже в шифрах: кубинковская А-35М, софринская А-135, обе системы были связаны линиями передачи данных, обмен информацией между командными пунктами шел постоянный. Одни люди делали.

– Да, да, люди... Много существует людей, которые знали бы схему управления системой ПРО так же подробно, как вы?

– Хм... Нелегкий вопрос...

Диалог был прерван продолжительным звонком в дверь. Хозяин встал и пошел открывать. Через минуту он вновь появился на тесной кухоньке в сопровождении высокого худощавого брюнета.

– Вот, Василий Николаевич, товарищ вас спрашивает...

– А... Ну наконец-то! Ждать себя заставляете, генерал! Мы уж тут с Сергеем Сергеевичем чаев на год вперед нагоняли. Позвольте представить вас друг другу.

Сергей Сергеевич Теплов, наш любезный хозяин - бывший главный инженер Системы Противоракетной Обороны. Вячеслав Николаевич Алферов руководитель антитеррористического Центра ФСБ, пока еще не бывший, но уже на подходе, хе-хе...

Алферов поморщился от такой рекомендации, пожал Теплову руку и присел к столу. Лицо его было усталым, каким-то нездоровым.

– Чайку, Слава, чайку!
– Гущин пододвинул новому гостю чистую кружку. Сергеич! Плесни генералу погорячее!

– Устал...
– Алферов провел рукой по глазам, тряхнул головой.
– Сплю мало.

– Работы много?
– спросил Теплов.

Алферов искоса взглянул на вальяжного, полного хозяина квартиры.

– Злости много. Разочарования много. Потерь много.
– Он обхватил горячую кружку ладонями.
– Двадцать два человека моих погибли в Грозном.

Двадцать два... А работа... Это не работа. Это х....!

– Да, довоевались, - сочувственно вздохнул Теплов.
– Когда я службу начинал, в частях много еще фронтовиков свое дослуживали. Рассказывал один - в сорок пятом, на Зееловских высотах, его танковый полк восемь машин потерял за один день. Самый страшный бой за всю войну! Восемь! А в Грозном? В телевизор глянешь - аж блевать тянет...

– Координации нет, командования нет, техники новой нет, денег нет. Армии больше нет!
– Алферов резко отдвинул кружку, чай выплеснулся на стол.
– Армия, в которую идут служить, как на каторгу, - это не армия, это сброд.

– Э... Ошибаешься, Слава, ошибаешься!
– Гущин хитро прищурился, покачал пальцем.
– Традиции нашей родины великой не учитываешь. Каторги настоящей нет - потому и армии нет, и всего остального. Лаврентий-то Палыч чеченскую проблему за одни сутки решил, и без единого выстрела. Да еще орден Суворова получил, не числом, стало быть, побеждал, а умением, хе-хе... своеобразным! А вся оборонная промышленность как поднималась? Со спецконтингентов, позволю вам напомнить, с зеков то есть, именно с каторги! И Туполев сидел, и Королев, а сколько других талантов... дисциплинированно творили!

– Сейчас конец двадцатого века, - пожал плечами Алферов.
– Заставить человека творчески работать в тюряге нельзя.

– Да чушь это!
– отмахнулся Гущин.
– Какого человека? Голландского или швейцарского, может, и нельзя. Сдохнет... от обиды. А нашего можно! И даже нужно, для его же блага. Грядку кайлом вспахать или тростник сахарный рубить может раб любой национальности и цвета кожи. Но стратегический бомбардировщик рассчитать, на нарах сидя и баланду хлебая, может только наш, отечественный Спартак! Могучий интеллектуальный потенциал у нации. Но для его полной реализации требуются условия определенные. И хорошо известные. Традиция-то историческая какая? Что нам традиция-то говорит? Ка-а-ак национальную жопу надраишь докрасна - сразу подъем национального духа и, кстати говоря, всего остального - вплоть до изящных искусств! Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая, Виссарионыч - вот этапы национального подъема, как ни крути! Цепочка ясная: сильный лидер - хорошо надраенная жопа - взлет национальной науки и промышленности. И никуда от этого не денешься, дорогой мой генерал. Это и есть Россия!

– Ну это вы, Василий Николаевич, чересчур!
– покачал головой Теплов. Такие рассуждения не украшают. И моды на них сейчас в народе нет.

– А разве мы на трибуну стремимая?
– насмешливо спросил Гущин.
– В говоруны хотим податься?

Нам трибуны ни к чему. Ладно, дискуссию оставим.

Давайте к делу. Я вас, Сергей Сергеевич, попрошу повторить для нашего молодого генерала основные опорные моменты плана. И начните, пожалуй, с анекдотца. Очень показательная история!

– Ну если вы еще раз не прочь выслушать...

– С удовольствием, Сергей Сергеевич. Валяйте!

– В 198... году, в июле, - начал Теплов, - я исполнял обязанности командира системы ПРО Москвы. Главный командно-вычислительный центр находится недалеко от Кубинки, у станции Акулово. Мне надо было связаться с Москвой, с головным проектировщиком на Соколе, чтобы прояснить какой-то не слишком уж очень важный вопрос. А фамилия нужного мне инженера была Устинов. Коля Устинов, инженер-программист. Я, как обычно, воспользовался связью ЗАС - закрытой аппаратурой связи, предназначенной для переговоров, содержащих совсекретную информацию. А ЗАС работает без набора, по коду, который надо называть гэбэшнику-телефонисту. Код на Соколе был "Нарцисс", а номер я забыл. У нас целый букет этих кодов собрали на системе - и "Нарцисс", и "Хризантема", и "Гиацинт", и еще какая-то флора. И все со своими номерами вдобавок. Короче, вызываю "Нарцисс", номер перепутал, Кольки там нет, потом - другой "Нарцисс", потом "Хризантему"... Наконец надоел мне этот гербарий, и я гэбэшника матюкнул и стал просто по фамилии требовать, мол, дайте мне Со-кол - Устинова. Минут через десять, после трех-четырех переключений, слышу в трубке несколько испуганный начальственный басок: "Дмитрия Федоровича сейчас в Кремле нет. У аппарата маршал Огарков. Кто со мной говорит? Что случилось?!" Вот так я с начальником Генштаба лично познакомился. А "дозвонился" прямо в кабинет члена Политбюро Министра обороны СССР маршала Устинова. С пульта системы противоракетной обороны. Люди они пожилые, такие "звонки" на их нервах плохо сказывались. Вот, отчасти благодаря этому "звоночку", службу закончил я полковником, в генералы не вышел...

– Неплохой анекдот, - усмехнулся Алферов.
– Но какое отношение он к нашим...

– Самое прямое, Слава, самое прямое!
– с энтузиазмом воскликнул Гущин.
– В этом анекдоте весь наш путь представлен, в неявной, так сказать, форме. Продолжайте, Сергей Сергеевич!

– Смысл этого анекдота состоит в том, что командные пункты системы ПРО, как старый - на Кубинке, так и новый - около Софрино, являются наиболее важными узлами информационной сети, через которую осуществляется управление страной в случае вступление в силу Х-директивы.

– Какой директивы?
– переспросил Алферов.

– У нас было принято название - "Х-директива".

Это совместное постановление Политбюро ЦК КПСС и Совмина, определяющее схему управления госаппаратом и вооруженными силами в случае налета МБР, а проще говоря - начала ядерной войны. Вот согласно этому документу командные пункты ПРО занимают верхнюю ступеньку в иерархии "аварийного" управления страной и исполнение поступающих от них команд является обязательным для всех прочих структур - и военных, и гражданских. Эти КП наиболее оснащены информационно - кто владеет ими, тот управляет страной. Конечно, только в случае вступления в действие Х-директивы.