Чтение онлайн

Отставной полковник пригляделся повнимательнее и уверенно кивнул.

– Крайний слева - это Ральф Кингси, в недавнем прошлом ведущий юрисконсульт "МакдоннеллДуглас", а рядом с ним - Мэрфи Голдберг, дипломатический резидент ЦРУ во Франции в конце семидесятых годов.

– Откуда вы это знаете?
– подозрительно взглянул на своего сотрудника Гущин.
– Вам что, приходилось работать с ними?

– Ни в коем случае!
– ухмыльнулся секретарь.
– Просто я просматривал вчерашнюю "Монд".

Гущин прикусил язык, а полковник, явно наслаждаясь замешательством руководства, добыл из кармана пиджака огромный клетчатый платок, приложил к своему бананообразному носу и издал продолжительный трубный звук.

"Ну погоди, слон позорный!
– подумал Сергей Васильевич, угрюмо слушая эту победную песнь.
– В Алжир, к исламистам на переговоры... "Калашами" списанными торговать... Я тебе устрою командировочку".

Воображаемой экзекуции помешал вопрос, заданный корреспондентом "Пари-матч":

– Господин Чернецов, не могли бы вы назвать людей, осуществлявших непосредственное руководство операциями советской контрразведки, направленными против плана "Октава-Арес"?

Камера переместилась на худое, изможденное лицо человека, сидевшего в центре стола. Он сделал непроизвольную попытку приподняться, но тут же вновь опустился в кресло, нервно потер рукой подбородок и быстро произнес:

– Моим непосредственным руководителем был Василий Николаевич Гущин, в то время полковник, а впоследствии генерал госбезопасности. Основную схему контрразведывательной операции "Крейт" разработал именно он.

Секретарь искоса взглянул на Сергея Васильевича. Нижняя челюсть Гущина-младшего слегка отвисла, что придало его полному розовощекому лицу несколько идиотическое выражение.

"Что, Сынок, получил по помидорам?
– злорадно подумал бывший танкист. Теперь небось устрицы в глотку не полезут! Так и в нон-грата недолго сыграть... Наследственность-то, оказывается, неблагоприятная!"

– Господин Чернецов, в вашем вчерашнем заявлении содержатся серьезные обвинения в адрес видных представителей современной российской политической элиты, как находящихся у власти, так и представляющих оппозицию. Утверждаете ли вы, что эти люди являлись прямыми агентами разведок недружественных государств?

– Не надо забывать, что прошло уже более десяти лет. Конечно, нелепо было бы утверждать, что член Политбюро или союзный министр был завербован ЦРУ или какой-нибудь другой разведкой. Кстати, нам стало впоследствии известно, что план "ОктаваАрес" и не ставил перед своими исполнителями подобных нереальных целей. Высший должностной ранг действительно завербованных людей не превышал уровня начальника отдела отраслевых союзных министерств, начальника подотдела Госплана, Минфина, а также ответственных сотрудников аппарата военно-промышленной комиссии. Тогда не превышал. Но за это десятилетие кое-кто сделал неплохую карьеру.

– Вы не могли бы привести конкретные примеры?

– Охотно, Если вы обратитесь к материалам российской прессы четырехмесячной давности, то сможете обнаружить сообщение о самоубийстве одного из руководителей Минфина. В его предсмертной записке есть упоминание о давлении, оказываемом на него спецслужбами, располагающими компроматом по делу о финансировании оборонных проектов, имеющих шифр "Дуга". Этот человек был одним из самых крупных "кротов", попавших в ловушку КГБ под названием "Крейт". И подобных "кротов", занимающих сегодня весьма высокое положение как в исполнительной вертикали, так и находящихся в рядах оппозиции, я могу назвать не меньше десятка.

– Почему же они не были подвергнуты преследованиям в середине восьмидесятых?

– Некоторые были. Начальник отдела противодействия иностранным техническим разведкам Министерства радиопромышленности Толкачев был даже расстрелян. Однако результаты операции "Крейт" в целом показали, что колоссальные средства, истраченные на финансирование бессмысленных оборонных проектов, прежде всего в области противоракетной обороны, настолько глубоко подорвали экономику СССР, что в ближайшие годы неизбежно должна последовать смена политического курса. Советский Союз практически был лишен оборонного потенциала в результате реализации плана "ОктаваАрес", лишен изнутри, путем формирования через сеть завербованных агентов в среде аппаратов соответствующих государственных структур технической политики проектирования и создания фантастически дорогих и абсолютно бесполезных объектов, подобных тем, что строились по программе "Дуга".

Когда это стало ясно, рядом руководителей контрразведки было принято решение не подвергать преследованиям выявленных в ходе операции "кротов", а наоборот, способствовать их карьерному продвижению, чтобы в дальнейшем использовать их в своих целях.

– В чем же состоят эти цели?

– К настоящему моменту проблема формулируется весьма просто военно-промышленное лобби жаждет сменить у кормила власти лобби сырьевое и восстановить научно-промышленный потенциал теперь уже России прежде всего в оборонной области.

Таково нынешнее положение дел, и оно представляет собой закономерную трансформацию всего советского, а впоследствии российского политического процесса.

– Вы были противником или сторонником этого решения?

– Я был убежденным противником подобных мер.

Являясь заместителем Гущина, я имел доступ практически ко всей оперативной информации. Тогда я считал, что о ходе и истинных результатах операции "Крейт" должны быть информированы руководители государства, прежде всего те, что отстаивали так называемую "политику перестройки". Попытка самостоятельно выйти с имеющимися у меня материалами расследования на члена Политбюро Алесандра Яковлева стоила мне одиннадцати лет лагерей.

– Советского Союза уже не существует. Могут ли компрометирующие материалы одиннадцатилетней давности представлять угрозу представителям нынешнего российского политического истеблишмента?

Чернецов отхлебнул апельсинового сока из высокого стакана и утвердительно кивнул.

– Безусловно. Содержание досье "Крейта" таково, что в случае его опубликования четыре члена российского правительства и, по крайне мере, столько же лидеров представительной власти станут политическими трупами.