Чтение онлайн

– Почему Вы не вернулись в село?

– Дом я продал и переехал к дочери в город. Потом было стыдно возвращаться бездомным…

– Я живу в Ракитном и работаю в районной прокуратуре. Могу помочь восстановить Ваши законные права.

– Нет, нет! Все было по моей воле и оформлено как нужно. Я не хочу все это ворошить…

– Тогда есть еще один вариант. При нашей школе есть свободная жилая комната и вакансия сторожа. Я хорошо знаю директора, и мог бы Вас туда устроить, – недавно директор предлагала эту работу его бабушке Наталье, но Михаил ее отговорил. На жизнь им хватало, да и за внучкой нужно было смотреть. Не хотелось отдавать ее в детсад слишком рано.

– Это было бы замечательно, но мне не верится в такое везение…

– Вот моя визитная карточка, покажите директору. Я ей позвоню прямо сегодня. У Вас есть деньги на дорогу до Ракитного? Вы там бывали когда-нибудь?

– Конечно, бывал! И деньги найдутся.

Старик заметно разволновался и готов был заплакать. Он схватил руку Михаила и долго тряс.

– Все будет хорошо, – успокоил его Михаил

– Я могу поехать сегодня, прямо сейчас?

– Поезжайте, я позвоню директору или завучу через тридцать минут.

Старик еще долго благодарил Михаила, потом заторопился в свою кочегарку, оглядываясь, словно пытался убедиться, что ему это не приснилось.

«Интересно, отважится ли этот горемыка заново склеить свою жизнь»? – думал Михаил, направляясь к своему автомобилю. Пора выпить кофе с рогаликом и ехать в городскую прокуратуру на встречу с Манюней.

В приемной он попросил у Ольги разрешение позвонить, и только набирая номер, вспомнил, что даже не спросил у старика его фамилию. Но делать было нечего, разговор с директором состоялся. После приветствий он изложил свою просьбу.

– Татьяна Федоровна! В ближайшие дни, может даже сегодня, к Вам обратится бывший учитель. Так получилось, что ему негде жить. У вас еще не занята вакансия сторожа?

– Не занята. А кто он такой?

– Он работал в Песчаном. Когда напишет заявление и предъявит документы, можете навести справки в районо и Песчаном. Но, думаю, все будет в порядке. У меня на этот счет интуиция. Если будут сомнения, я проверю по своим каналам…

– Он не пьет?

– Абсолютно! За это я могу ручаться.

До встречи с прокурором города оставалось двадцать минут. Ольга предложила кофе, но Михаил отказался, так как успел побывать в кафе в цокольном этаже прокуратуры.

– А нельзя ли напомнить Николаю Петровичу, что я уже здесь. Возможно у него изменилась ситуация и он меня примет прямо сейчас, – в свою очередь предложил Михаил.

– Попробую, – ответила Ольга и скрылась за дверью кабинета. Спустя несколько секунд она возвратилась в приемную. – Вы были правы. Он Вас ждет.

В кабинете царил полумрак из-за плотно зашторенных окон. Стол освещала мощная настольная лампа. Манюня встретил Михаила стоя. Крепко пожал руку и указал на кресло у приставного столика.

– Что будем пить! Чай, кофе? – спросил хозяин кабинета.

– Чай. И если можно, чуть позже, – ответил Михаил.

Манюня нажал кнопку переговорного устройства:.

– Оля, пожалуйста, два чая через полчаса, – и обращаясь к Михаилу. – Рассказывай как семья, как работается. Сафонов, небось, опять выражал недовольство.

– На этот раз не вычитывал. Только предупредил, что у меня максимум две недели.

– Ну, это как получится. Все же, как семья: дочь, Анастасия, бабушка…

– Бабушка воюет с внучкой, Анастасия вся в работе: в конторе и дома. Слава Богу, все здоровы. А у вас? Елена, дети?

– Пошли в школу после каникул, тоже вполне здоровы. Однако приступим к делу. Ты догадываешься, зачем я тебя выписал в очередной раз?

– Так в Вашей телефонограмме все сказано.

– Действительно, сказано, но не все…

– Я даже вырезки из газет прихватил.

– Ну, газеты особая статья. Сумченко не успокаивается. Считает, что я его подсидел, занял его законное место. У него есть сторонники среди чиновников и деловых кругов, для которых он служил крышей. Сложность моего положения в том, что я ничей. Пытаюсь служить закону, а это не нравится многим. Как приятно, когда есть деньги или связи, организовать исключение из закона. Как телепортация в компьютерных играх. Мои дети так увлеклись компьютером, особенно старший, что не знаю, как с этим бороться…

– Наверное, никак. Должны пресытиться и потерять интерес. Потом, это развивает. Они будут жить в компьютерный век. Нас ведь не испортил телевизор…

– Развивает, но в каком направлении. Книги перестали читать. Успеваемость в школе снизилась. Но вернемся к делу. Нужно разобраться в этом несчастном случае основательно и успокоить общественность, если это действительно случайность, а не ловко подстроенное убийство.

– Кому может быть выгодно убийство Бортко?

– К сожалению, многим. И здесь, и в Киеве. Он ворвался, иного слова не скажешь, в политическую жизнь так неожиданно. Отодвинул многих, много наговорил, многих зацепил. По его запросам открыто несколько уголовных дел. Ах, Моська! Он посмел восстановить против себя даже нового Премьер Министра и Президента. Почитаешь стенограммы его выступлений в Верховной Раде. А в Интернете найдешь расшифровку записей майора, который подслушивал Президента. Последняя рекомендация, естественно, остается строго между нами. Думаю, меня никто не записывает, – после этих слов, Манюня рассмеялся. – Я для этого мелкая пешка по сравнению с Президентом.

– Так Вас может подслушивать не майор, а сержант…

– Ха-ха-ха! Хотя бы лейтенант! Короче, собирай информацию по максимуму, не брезгуй никакими слухами. Он тут объявил войну местной мафии. На городском рынке богует некая группировка. Оформили аренду рыночных площадей у владельцев рынка. В свое время, скажу в оправдание, еще до меня, городские власти провернули такую аферу как приватизация рынков. Теперь доходы текут не в городскую казну, а в частный карман. А главное нет честной конкуренции. Группировка строго контролируют завоз товаров и держат монопольные цены. Промтовары вытесняют продукты питания местных крестьян. Уже больше половины площадей под обувью и тряпками из Азии и second hand из Европы. Бортко организовал компанию за реприватизацию городских рынков. Я то знаю, кто истинный владелец рынков. Совершенно безнадежная затея…. Возможно, это основной повод для организации «несчастного случая».