Смерть как сон
Шрифт:
– А в Новом Орлеане?
Кайсер довольно ухмыльнулся.
– Самый большой заказ, не считая Нью-Йорка, делает именно Новый Орлеан.
– И кто же?..
– Кафедра современного искусства Туланского университета.
– Боже…
– Недавно им перевели уже третью партию за полтора года. Сейчас Бакстер как раз сидит в кабинете ректора. Думаю, через пару часов у нас на руках будут списки всех, кто имел доступ к этим кистям в последние восемнадцать месяцев.
– Мне кажется, одна из девушек была похищена как раз из общежития Туланского университета.
– Точно. Только не одна, а две. А третья исчезла в парке Одюбон, где зоосад. Оттуда до университета доплюнуть можно.
– Господи, Кайсер, Господи!
– Три – это много. Но всего жертв одиннадцать. Так что географию преступлений, к сожалению, к университету не привяжешь. Но все-таки у нас на руках ниточка, и будь я трижды проклят, если мы за нее не потянем!
– А куда еще везут эти кисти из Нью-Йорка?
– Ближе всего к нам Таос, штат Нью-Мексико, и Сан-Франциско.
У меня засосало под ложечкой.
– Я живу в Сан-Франциско…
– Мне кажется, наш шанс – кисти в университете Нового Орлеана. Ленц предполагал, что экспертиза картин может навести нас на след. Я был настроен скептически. Но чертов старик оказался прав, и я рад этому!
– Думаю, кое в чем вы более правы, чем он. Вчера вы сказали, что убийца или похититель избирателен в отношении жертв, что выбор осуществляется именно в Новом Орлеане и убийца может одновременно являться и художником. А Ленц утверждает, что художник из Нью-Йорка.
Кайсер вздохнул с видом человека, прогнозы которого часто сбываются, но не приносят радости.
– А знаете, Джордан, что я сейчас подумал…
– Что?
– Де Бек нам солгал.
– В чем?
– Он сказал, что никогда не видел картины, на которой изображена ваша сестра. Он, человек, который в любой момент может отправиться на своем самолете куда угодно и что угодно увидеть. Он имел большой зуб на Вингейта за то, что тот променял его на азиатских коллекционеров. Допустим, Вингейт не показывал ему картину с Джейн. Но я не могу поверить, что де Бек не побывал в Гонконге на следующий же день после открытия там этой чертовой выставки!
– Соглашусь.
– А вы заметили, что сам он не пошел вместе с нами смотреть картины, а подослал вместо себя Ли?
– И что?
– Бьюсь об заклад, он подглядывал за нами. За нашей реакцией. У него особое отношение к «Спящим женщинам». И особое отношение к вам. Марсель де Бек – очень странный старичок, это написано у него на лбу. Я пока ходил там, не заметил никаких «глазков», но в наши дни это ничего не значит. – Кайсер взглянул в иллюминатор, но там все было затянуто облачной дымкой, подсвеченной рассеянным солнечным светом. – Знаете, что мне все это напоминает? Археологические раскопки. Ты обнаружил голову статуи. Потом добрался до плеча, до торса, до бедер. Ты заранее знаешь, что обнаружишь дальше, но не уверен в этом на сто процентов до тех пор, пока не увидишь. Черт знает, с чем мы имеем дело! Вполне может оказаться, что это настоящий крупный сговор, целая банда, современные рабовладельцы!
– Что-что?
– А вы никогда не слышали про «белое рабство»? Когда девушек похищают из западных стран, тайно переправляют в азиатские бордели и принуждают к проституции? Не думайте, что все это в прошлом. Это есть. Даже в Америке, хотя основной бизнес, конечно, ведется в азиатских странах. В первую очередь в Таиланде. Там действуют целые криминальные синдикаты с разветвленной сетью филиалов по всему миру. Девушек привозят в бордель, запирают в вонючих подвалах, выдают за девственниц и продают десяткам клиентов в течение одной ночи!
Я прикрыла глаза, чтобы он не видел моих слез, и стиснула зубы, пытаясь справиться с мгновенно подступившей дурнотой. Ни разу за все эти месяцы я не задумывалась о том, что Джейн могла постигнуть такая участь. Но стоило Кайсеру только начать… Меня всю трясло. Я могу ходить среди трупов и жевать гамбургер, но при одной мысли, что в этот самый момент где-то на другом конце земного шара несчастные девушки ютятся по черным затхлым дырам и обреченно ждут своей очереди подцепить СПИД… При одной этой мысли меня начинает мутить.
– Прошу прощения, – виновато пробормотал Кайсер. – У меня в голове полно подобного мусора, и я порой увлекаюсь, высказывая версии.
– Ничего. Просто из всех мерзостей мира… именно эту я считаю самой жуткой.
На лице его на мгновение отразился невысказанный вопрос, который он не смог скрыть.
– Не спрашивайте, договорились?
– Договорились. – Он вдруг хлопнул себя ладонями по коленям. – Одно я знаю точно! Мы теперь гораздо ближе к этому подонку! Гораздо ближе!
– Да…
– Может, вам воды принести или газировки?
– Да, пожалуйста.
Он быстро поднялся и направился к кабине пилотов, а я тем временем судорожно схватила со спинки переднего кресла бумажный пакет – из тех, что предлагаются в самолетах людям, которым стало плохо. «Вспомните самое отвратительное событие, которое с вами случилось», – всегда спрашивал своих клиентов доктор Ленц.
Самое отвратительное…
11
В зале для совещаний штаб-квартиры ФБР в Новом Орлеане продолжалась летучка, посвященная новым данным, появившимся в деле о похищениях женщин. Меня туда не позвали. Точнее, выгнали и приказали терпеливо дожидаться окончания встречи в кабинете инспектора Боулса. Как я ни настаивала, ничего не помогло. Меня просто игнорировали, как и год назад. Летучку вел заместитель директора ФБР. В зале собрались все местные «вожди»: прокурор Нового Орлеана, шеф полиции, шериф округа Джефферсон и высокопоставленные сотрудники штаб-квартиры. Просто поразительно! Откуда они только повылезали? И где были раньше?
Я сидела у Боулса, смотрела в окно и заново переживала перипетии нашего краткого визита на Кайманы. Разговор с де Беком, его картины, очаровательную Ли, фотографию отца на стене… А еще думала о том, что если изначальный план Дэниела Бакстера и доктора Ленца не отменится, то очень скоро я увижусь с первыми подозреваемыми, каждый из которых может оказаться человеком, убившим мою сестру. На то и расчет – мое появление должно сбить преступника с толку и заставить его выдать себя.
Впервые за год с лишним у нас появился шанс. И если мы им воспользуемся…