Чтение онлайн

Ничего интересного. Чени и платили за подобную неинтересную работу. Он выполнял ее добросовестно.

Сегодня предварительное слушание по «делу Маргарет Чедвик», заключение заранее известно. Сегодня же похороны Маргарет, по всем правилам, в Форест-Лоун. Мендосу оба мероприятия не интересовали: и то и другое — условности. Хэкет посетит слушание, но это всего лишь формальность.

Луис сидел за столом и глядел на бумагу со сведениями о лицах, которых в последнее время посещала Маргарет. Интересного мало, очень мало.

— Какой-то человек говорит, что может сообщить кое-что о Чедвик, — сообщил, заглянув в дверь, сержант Лейк. — Возьмете трубку?

— Соедини… Лейтенант Мендоса слушает.

Осторожный мужской голос сказал:

— Я просто подумал, что надо бы позвонить. Когда все это обдумал. Я не очень много могу вам сообщить, лейтенант. Меня зовут Хогг. Оскар Джей Хогг. Занимаюсь частным сыском. Альворадо, двести четыре.

— Да, мистер Хогг?

— Видите ли, я насчет мисс Чедвик. Маргарет Чедвик, которую убили в машине. Я узнал из газет. Не представляю, чем это может помочь, лейтенант, но кто его знает? В общем, я решил, что надо вам рассказать. Вы же знаете. Мы должны сотрудничать.

— Да. Вы знаете мисс Чедвик?

— Она позвонила, — горестно сказал Хогг, — в субботу, во второй половине дня, просила ее принять. Нет, мы так и не встретились. Я ей назначил на понедельник, до обеда… Нет, сэр, она не сказала зачем. Просто, мол, будет для нас задание, а какое — скажет при встрече… Нет, о цене не спрашивала… Она ничего не сказала, только хотела договориться о встрече… Да, сэр, до понедельника я был занят. Вот и все, что я могу вам сообщить. Я подумал…

Мендоса сказал, что это интересно, и поблагодарил его. Это действительно было интересно. Он подумал, что самое время сесть и хорошенько обо всем поразмыслить, попытаться соединить разрозненные факты.

— У Скарни для вас кое-что есть, лейтенант,— сказал сержант Лейк.

Вошел Скарни и положил Мендосе на стол конверт.

— Не знаю, насколько это стоящее. Собрали в «бьюике» пылесосом. С машиной как, можно отдавать? Миссис Чедвик уже звонила, спрашивала.

— Неужели? Ну разумеется, проверяет сохранность материальных ценностей. Да, можно, спасибо.

Скарни вышел, и Мендоса открыл конверт.

Клочки и кусочки, все правильно. Петелька от застежки. Крошечная изогнутая полоска металла золотого цвета, соединительная деталь чего-то — браслета, ожерелья? Плоский черный кожаный бантик, возможно, с женской туфли. Треугольный обрывок бумаги.

Он разложил предметы на столе и осмотрел их. Выбрал клочок бумаги, пощупал его. Кое-что сказать можно. Бумага необычная — с одной стороны глянцевая, с другой — шероховатая. Фотоснимок. Уголок фотографии, почти наверняка — обыкновенный моментальный снимок, судя по размеру. Оторван неаккуратно, и по оставшемуся клочку невозможно восстановить изображение, кроме узкого белого края фотографии видно лишь что-то светлое — небо или часть стены. Однако Мендоса решил, что уголок оторвался, когда, скажем, один человек выхватил фотографию у другого — его не загибали перед тем, как оторвать.

Ну и о чем это говорит? Ни о чем. Сидящие в машине люди смотрят фотографии, может быть, несколько девушек, выхватывают друг у друга из рук, кто-то случайно и оторвал. С другой стороны — бумага толстая и плотная, ее так просто не порвешь, как папиросную или даже писчую.

Он положил обрывок и уставился на изогнутый кусочек металла. Вот тут ему в голову пришло нечто совершенно фантастическое. Ведь большинство женщин носят украшения — настоящие драгоценности или всякую там чепуху. И у огромного большинства украшений — браслетов или ожерелий — есть застежки или соединительные звенья. Еще сейчас в моде маленькие кулоны на тонких цепочках, кулоны висят на специальных колечках. Маленький изогнутый кусочек металла вполне мог оказаться частью застежки, соединительного звена или колечка от кулона. А еще он мог быть частью маленького кольца, пристегивающего амулет к браслету.

Мендоса какое-то время смотрел на металлический предмет, затем поднял трубку внутреннего телефона и спросил, нет ли поблизости Паллисера.

— О'кей, пришлите его сюда, пожалуйста.

Когда Паллисер вошел, Мендоса поинтересовался, как у него идут дела.

— Никак, — ответил Паллисер. — Пока мы не узнаем личность убитой, совершенно не за что уцепиться. Из Отдела по розыску пропавших еще ничего не поступало, а ювелирным фирмам, думаю, требуется определенное время, чтобы просмотреть все свои старые записи. Вы же знаете, сэр, как тянутся подобные дела. Я сделал все, что…

— Хорошо. Взгляни на эту вещь. Возможно, это часть кольца, которым амулет крепится к браслету.

Паллисер внимательно рассмотрел предмет и сказал, что не исключено.

— Меня далеко заносит, — проговорил Мендоса, сам на себя раздражаясь. — Разве не довольно одной Маргарет? Зачем приплетать сюда еще один труп? Арт совершенно прав: город большой и двое не связанных между собой убийц могли задушить двух разных женщин в одну и ту же ночь. Я такое допускаю. Но все же… все же… Действительно ли это совпадение?

— Вы думаете, они связаны? Но как? Я не вижу… Хотя, конечно, мы совершенно ничего не знаем о блондинке. Пока.

— Не знаем. Но можно отнести эту штучку в лабораторию и спросить, какой она пробы и золотая ли вообще. Но это опять совершенно ничего не даст. Мы знаем, что амулет блондинки был четырнадцатой пробы. Но у Маргарет были настоящие драгоценности, и наверняка подобные вещи носили ее подруги. И наоборот, на блондинке были недорогие украшения, и Маргарет тоже такие имела и, несомненно, ее подруги. И браслеты с амулетом — дорогие или дешевые — носят повсюду. Браслет или ожерелье в машине Маргарет могли сломаться у кого угодно. Однако выяснить насчет этой штучки не помешает.

— Да, сэр. Простите, сэр…— Паллисер заколебался.— Могу я вас кое о чем спросить?

— М-м?

— Я как-то разговаривал с Хиггинсом, и он случайно заметил, что… что вы впервые повстречали свою жену во время расследования, то есть она была свидетелем или что-то такое. Я…

— Да, ну и что?

— В общем, я просто подумал, хорошо ли, если с кем-нибудь познакомишься так же, как вы… Хиггинс говорит, ничего страшного. Я думал, могут быть какие-нибудь возражения. Но если…

Мендоса усмехнулся.