Смерть на подиуме
Шрифт:
– Поздно! – воскликнул этот пингвин, вскинув к потолку остроконечную седоватую бородку. – Слишком поздно! Ничего уже нельзя сделать… впрочем… – Он снял очки в металлической оправе и с виноватым видом протер стекла. – Впрочем, с самого начала ничего нельзя было сделать. Ей буквально сломало шею… а дыхательное горло переломило, как соломинку!
– Господи! – Диана позеленела, зажала рот платком и выбежала из комнаты.
– Только без истерик! – подала голос Эльза Михайловна, которую до сих пор не было ни видно, ни слышно.
Она проводила Диану презрительным взглядом и, повернувшись к стоявшему поодаль охраннику, спросила без обычной своей самоуверенности:
– Как такое могло произойти? И кто понесет за это ответственность?
– А я знаю?! – Парень перекосился, как будто раскусил лимон. – Само собой, нас крайними сделают, службу безопасности! А на самом деле это тот козел виноват, который всю эту хренотень на сцене придумал! Я бы ему рога пообломал!
– А что я? Что я? – забубнил, вывернувшись из-за спины врача, сутулый человек в темно-красном свитере, с длинными, как у гориллы, руками. – У меня, между прочим, все просчитано! У меня с техникой безопасности всегда был порядок! Передо мной заказчик поставил задачу, и я ее выполнил! Между прочим, на высоком техническом уровне! И эстетическом тоже! А что заказчик такое напридумывал, так за то я не отвечаю! А за козла, между прочим, ответишь!
– Это перед кем – перед тобой, что ли? – презрительно фыркнул охранник и с угрожающим видом двинулся на сутулого.
– А хоть бы и передо мной! – выкрикнул тот и двинулся на охранника, набычившись и загребая длинными руками. – Еще, между прочим, неизвестно, кто кому рога пообломает!
Неизвестно, к чему привел бы этот конфликт, но в это мгновение дверь гримерной распахнулась, и в комнату влетел юный дизайнер в сопровождении своей неизменной седоватой ассистентки.
– Вы это все нарочно! – выпалил дизайнер с порога. – Вы сговорились, чтобы испортить мне презентацию!
Его капризный рот кривился, и Тине показалось, что он, как избалованный ребенок, сейчас зальется слезами, грохнется на пол и будет в истерике колотить по полу руками и ногами. Она на всякий случай отступила подальше.
– Но, Егор Григорьевич, пожалуйста, возьмите себя в руки… – попыталась успокоить его ассистентка.
– Я знаю, кто это подстроил! – не унимался Егор. – Это Алена! Она мне завидует… или Гиви… или они вместе… они сговорились… они не хотели допустить, чтобы я прославился!
– Но, Егор Григорьевич! – снова попыталась вклиниться ассистентка. – Алена и Гиви друг друга на дух не переносят!
– Но меня они ненавидят еще больше! Меня все ненавидят! Мне все завидуют! Но ничего, они еще пожалеют… я скажу папе!
Дизайнер подошел к распростертому на кушетке телу мертвой манекенщицы, с ненавистью взглянул на нее и топнул ногой:
– Мерзавка, она это нарочно! Ненавижу! Она испортила мой праздник!
– Егор Григорьевич! – повысила голос ассистентка. – Возьмите себя в руки! Здесь же люди!
– Где?! – Искренне удивившись, дизайнер оглядел присутствующих. – Где ты видишь людей? Это персонал…
– Егор Григорьевич! Поймите! Произошел несчастный случай, приедет милиция, и вам лучше не говорить лишнего! Ваши слова могут быть неправильно истолкованы…
– Милиция?! – Егор скривился. – А нельзя как-нибудь без милиции? Папа будет недоволен… прошлый раз, когда приезжала милиция, он ужасно ругался…
– Но человек погиб…
– Человек?! – Егор снова неприязненно взглянул на труп. – Но неужели нельзя что-нибудь придумать? Для чего я тебе плачу? Чтобы ты меня воспитывала, читала мне нотации? Это и папа отлично делает, и, кстати, совершенно бесплатно…
– Милицию надо, – вдруг заговорил охранник. – Без милиции никак, поскольку смертельный случай!
– Ты еще тут будешь права качать! – огрызнулся на него дизайнер. – Тебя никто не спрашивает!
– Что значит – не спрашивает? – Охранник побагровел. – Я, между прочим, за безопасность отвечаю! Мне, между прочим, за чужие грехи сидеть неохота!
– Молчать! – взвизгнул Егор. – Я пожалуюсь папе!
– Подождите, Егор Григорьевич… – Ассистентка достала мобильник. – Я попробую вызвать одного человека, он прекрасно умеет утрясать всякие проблемы…
Она с кем-то вполголоса переговорила, повернулась к Егору и радостно сообщила:
– Он скоро будет! Он уже в курсе того, что произошло, и сразу выехал… знал, что понадобятся его услуги!
Действительно, прошло всего несколько минут, и в гримерной появился худощавый коротко стриженный мужчина неопределенного возраста, в безупречно отглаженном черном костюме, белой рубашке и галстуке в бордовую полоску.
Это был уже знакомый Тине Рубен Романович.
Одним внимательным взглядом оценив обстановку, он склонился над мертвой манекенщицей, осмотрел ее шею и повернулся к человеку в красном свитере:
– Как это случилось?
– Сделайте что-нибудь! – взвизгнул у него за спиной Егор. – Вам платят деньги не за разговоры!
Рубен Романович обернулся, смерил Егора взглядом и коротко бросил, обращаясь к его ассистентке:
– Убрать!
– Что значит – убрать?! – заверещал Егор. – Да кем ты себя воображаешь?
Ассистентка переглянулась с Рубеном, подхватила своего подопечного под локоть, что-то зашептала ему на ухо и повела к двери, как непослушного ребенка. Он надулся, но подчинился и вышел.
– Так как это случилось? – Рубен Романович снова повернулся к длиннорукому технику.
Тот вытянулся по стойке «смирно» и выпалил:
– Неизвестным науке способом!
– Вольно! – рявкнул Рубен. – Где служили?
– Проходил срочную службу на эсминце «Противоударный»! – рапортовал техник, слегка расслабившись. – Так что все правила техники безопасности соблюдены строжайшим образом, и никак не могу понять, как такое случилось!
– А все-таки что произошло?
– Ее шею захлестнуло проводом… то есть гирляндой… и тут от сотрясения со стойки сорвался тяжелый трансформатор, натянул провод… и – кранты!