Смерть на подиуме
Шрифт:
И во-вторых, убийца не просто подготовил заранее смертельную ловушку, он присутствовал при самом убийстве, видел, во что была одета Лена…
Он был где-то совсем рядом, Тина наверняка не раз сталкивалась с ним лицом к лицу, может быть, даже разговаривала. И после того как погибла Лена, он не поленился приехать сюда, к ней домой, чтобы подбросить ей куклу.
Она почувствовала озноб.
Он совсем недавно был здесь, на этой площадке.
Если бы она не задержалась, если бы не заехала к дяде Бо, она могла встретиться с ним!..
Убийца ходит рядом с ней, наблюдает за ее поведением, он играет с ней, как кошка с мышкой, подбрасывает ей этих кукол, чтобы напугать, довести до отчаяния.
– Так вот фиг тебе! – проговорила Тина вслух, как будто он мог слышать ее. Он? А может быть, она?
Убийца вполне может быть женщиной…
Например, очень легко представить в этой роли Эльзу Михайловну с ее эсэсовскими замашками…
Хотя ей невыгодна смерть собственных манекенщиц. Еще немного – и она останется без кадров…
Тина, держа куклу на вытянутой руке, дошла до мусоропровода и бросила Барби в его открытую пасть.
Она уже вернулась к своей двери и достала ключи, как вдруг распахнулась дверь соседей.
На площадку вылетела Маша с пылающим от ярости лицом. В руке она держала что-то светлое и, кажется, живое.
– Мамочка, ну не надо! – Следом за матерью выскочила из квартиры маленькая Сашенька, вся в слезах, она цеплялась за Машины рукава и пыталась остановить ее. – Мамочка, ну пожалуйста! Не надо! Папа мне разрешил!
– С ним будет отдельный разговор! – Маша сделала шаг в сторону мусоропровода и взглядом наткнулась на Тину.
Будучи в крайней степени ярости, она тем не менее еще больше рассвирепела, лицо из красного стало багровым, волосы, всегда аккуратно причесанные, даже зализанные, теперь растрепались и торчали вверх, как витые проволочки.
– Ты… – зашипела Маша, – вечно под ногами путаешься, под дверью подслушиваешь…
Тина недоуменно подняла брови, но тут Сашенька, пользуясь заминкой, схватила мать за подол юбки и заревела в голос:
– Мама, не убивай Масяню!
Маша с трудом сделала шаг вперед, пытаясь отпихнуть дочку, что-то треснуло, и юбка вместе с Сашенькой сползла на пол. Маша инстинктивно схватилась руками за юбку и выпустила из рук что-то живое и пищащее, которое оказалось маленькой белой мышью. Ошалевшая от страха мышь шлепнулась на пол, перевернувшись в воздухе, ничего себе не повредила и бросилась наутек. Но мышь плохо сориентировалась в незнакомом месте да еще обалдела от криков и визга, поэтому, встретив по дороге Тинин сапог, она решила, что это самый краткий путь к спасению, мигом вскарабкалась по нему, потом по брюкам и застряла лапками в кашемировом свитере где-то на уровне Тининой талии.
Первым побуждением было заорать. Заорать истошно, со вкусом, с визгом и с переливами, закрыв глаза и топая ногами, ибо Тина, как всякая нормальная женщина, безумно боялась мышей. Конечно, хорошо бы еще вспрыгнуть куда-нибудь на шкаф или повиснуть на люстре, но такой поступок бывает эффективным, если мышь бегает по полу. А если она тут, рядом, вцепилась в одежду и не хочет уходить, остается только упасть в обморок от ужаса.
Тина без сил прислонилась к стене и на минутку закрыла глаза. Мышь сделала последнее усилие и перебралась повыше, так что когда Тина открыла глаза, она увидела мышь совсем рядом. Мышка оказалась очень симпатичной – выразительные глазки-бусинки и розовый носик. Она смешно поводила усиками и, кажется, успокоилась, чего нельзя было сказать об окружающих.
– Тетя Тина! – Сашенька отцепилась от матери. – Не убивайте ее, Масяня хорошая!
– Что ты, зайка, – сказала Тина как могла твердо, – мне это и в голову не приходило! А что у вас случилось-то?
– Федя Кукушкин принес в садик Масяню, – размазывая слезы по щекам, заговорила Сашенька, – и подарил мне. А папа сказал, что можно, и пошел за клеточкой… – Последние слова она прорыдала.
– Ты что, и вправду хотела живую мышь в мусоропровод спустить? – полюбопытствовала Тина. – Ну и ну!
– Не твое дело! – устало ответила Маша. – Не суйся в чужую семью, свою заведи – там и командуй! – И поскольку Тина промолчала, соседка осмелела и добавила злорадно: – Что-то незаметно, чтобы этот тип на шикарной машине захотел на тебе жениться!
«Дура!» – ответила Тина одними глазами, не на минуту не забывая, что Сашенька все слышит.
– Что здесь происходит? – По лестнице поднимался Миша, в руках у него был хорошенький домик для домашнего грызуна.
– Явился! – мигом вскипела Маша. – Ты что это себе позволяешь за моей спиной?
Не следовало ей говорить с мужем в таком тоне при соседке. Да еще не какой-нибудь старой грымзе, а Тине. Миша выпрямился, глаза его грозно блеснули.
– Папа, а мама не разрешает Масяню и хотела ее в мусоропровод выбросить! – мигом наябедничала Сашенька, сильно приободрившаяся в присутствии отца.
Тина тут же подумала, что с мышью все будет в порядке – уж теперь-то сосед обязательно настоит на своем.
– Пойдем поговорим! – Миша схватил жену за руку. – Сашура, посиди пока у тети Тины!
– Или мышь, или я! – раздался визгливый голос Маши из-за двери.
Сашенька держала перед Тиной раскрытый домик.
– Сажайте ее сюда, тетя Тина!
И Тина, сделав над собой титаническое усилие, взяла мышь в руку. Ничего не случилось, ее не разбил паралич, и сердце не разорвалось от ужаса. Мышка была пушистая и теплая, под пальцами билось крохотное сердечко. Тина сунула кулак в клетку и осторожно разжала руку.
– Масянечка, – щебетал ребенок, – сейчас покушаем и подстилочку тебе соорудим!