Смерть на подиуме
Шрифт:
Алиса завершила свой проход, вернулась к исходной точке и вдруг чуть заметно споткнулась.
Что это с ней?
При всей ее стервозности, при всех очевидных недостатках одного у Алисы не отнимешь: она – профессионал, споткнуться на дефиле для нее совершенно немыслимо.
Впрочем, Тина не задумывалась о чужих ошибках: она считала шаги, ловила всем телом сложный ритм музыки, смотрела в зал волчьим зеленым взглядом…
Восемь шагов, поворот, застыть на мгновение, еще восемь шагов – и все, кулисы, можно расслабиться…
Выходя с подиума, она заметила промелькнувшего в конце коридора мужчину. Прежде чем скрыться за поворотом, он обернулся, и Тина успела разглядеть его лицо – странные, широко расставленные глаза и перекошенный рот…
В гримерной творилось что-то непонятное: Алиса сидела в кресле, безвольно уронив голову на плечо, девчонки сгрудились вокруг нее, гомон стоял, как воскресным утром на птицеферме.
– Все по местам! – рявкнула, перекрыв это кудахтанье, Эльза Михайловна. – Готовимся к четвертому проходу! Всех, кто не заткнется, оштрафую!
– А на второй раз – в крематорий! – прошептала Диана.
Тина хмыкнула: она так и увидела Эльзу в черной эсэсовской форме, с овчаркой на поводке.
– Липецкая, что за спектакль? – громыхала Эльза, подступая к откинувшейся в кресле Алисе. – Дома будешь в обмороки падать, перед любовниками! Тебе еще один проход надо отработать!
Она подошла к манекенщице, склонилась над ней…
– Эльза Михайловна, отойдите в сторонку! – раздался вдруг рядом с ней спокойный, негромкий, уверенный голос.
Эльза удивленно оглянулась, пытаясь понять, кто посмел, от удивления она замолчала, только беззвучно приоткрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
Рядом стоял Сержик. Твердой рукой отодвинув Эльзу Михайловну, он прикоснулся двумя пальцами к шее Алисы, приподнял веко и отступил в сторону:
– Она мертва.
– Что значит – мертва?! – выпалила Эльза, обретя дар речи. – Кто позволил? У нее еще четвертый проход…
– Эльза Михайловна! – Серж повысил голос. – Вы меня не поняли? Алиса умерла!
Тина машинально отметила, как изменился вдруг Серж. Исчезли жеманные интонации, он больше не сюсюкал и не растягивал слова, изменился даже сам тембр голоса – стал ниже, в нем проявились твердые, даже властные ноты.
– Кто ты такой… – начала было Эльза, но замолкла на полуслове: слова Сержа наконец дошли до нее.
– Черт! – прошипела она, с ненавистью взглянув на Алису. – Так подвести! Не доработать до конца дефиле!
– Оштрафую! – чуть слышно прошептала Диана.
Но вокруг стояла такая тишина, что Эльза расслышала этот шепот, повернулась, сверкнула глазами.
– Маранова, в четвертом проходе выйдешь дважды – первой и последней, в платье Липецкой! – мстительно процедила она. – Быстро одеваться и на сцену!
Диана побледнела, но не сказала больше ни слова, нырнула в тускло-серебряное платье и двинулась к подиуму.
Переодеваясь в бледно-зеленое, очень открытое платье, Тина тоже отбросила все посторонние мысли, провела рукой по лицу и включила внутренний ритм.
Мысленно просчитав до двадцати, шагнула в море света, и снова – восемь шагов, поворот, восемь шагов, замереть, зеленый волчий взгляд, танцующая легкая походка…
Когда она снова вернулась за кулисы, там появились новые люди: местный врач Павлик, сильно пьющий брюнет с глубокими залысинами, и Геннадий, начальник службы безопасности.
– Дуры вы, девки! – ворчал Павлик, держа в руке расслабленную кисть Алисы. – Доводите себя вечными голодовками! Уже сколько вешалок на подиуме поумирало – а вам все неймется! Анорексия не шутки… вот, явно сердце отказало!
– Павлик, какое сердце? – проговорил Серж, отодвигая врача. – Посмотри на ее губы! Этот розовый налет…
– Да это помада! – отмахнулся Павел. – Что ты у меня под ногами путаешься? Тебе что, больше всех надо?
– Помада?! – Сержик всплеснул руками. – Да ты что? Чтобы блондинка с голубыми глазами пользовалась такой помадой? Ты мне это будешь говорить? Да ты сам посмотри!
Он потер губы Алисы салфеткой, победно взглянул на врача:
– Вот видишь – это помада, она сходит, а этот налет остается!
– Кто из нас двоих врач? – вяло отругивался Павел.
– Вопрос, конечно, интересный!.. – не отступал Серж. – Меня, между прочим, тоже кое-чему учили… так вот я тебе точно скажу – Алиса отравилась, и отравилась алкалоидом, редким ядом растительного происхождения…
– Что?! – вступил в разговор специалистов Геннадий. – То есть что значит – отравилась? То есть как это – отравилась? Ты хочешь перевести стрелку на меня?
– Ох, какие мы умные! – вмешалась Эльза Михайловна. – Сергей, не морочь людям голову! И не мешай работать! Нам всем лишнего шуму не надо!
Пока Тина была на подиуме, Эльза полностью пришла в себя и теперь пыталась контролировать ситуацию. Серж помотал головой и отошел в сторону от тела Алисы.
Щелк! – полутемный закуток озарил мгновенный свет вспышки. Щелк! Щелк!
Это неказистая фигура с фотоаппаратом пробралась сквозь небольшую толпу.
– Черт! – ахнул Геннадий. – Да кто же его пустил-то? Стой!
Но пронырливый фотограф уже растолкал девушек и бросился наутек, чуть прихрамывая и косолапя на левую ногу.
– Да ты же и пустил! – рявкнула Эльза. – Что я, не знаю, что тебя все журналюги кормят-поят?
– Ну это же надо… – Геннадий расстроенно почесал голову. – Знаю я этого паршивца, это Витька Мухин. Маленький такой, хиленький, а в любую дырочку пролезет, у него и кличка – Муха, поскольку куда угодно пролетит.