Чтение онлайн

Терри не знал о прошлом этого загадочного Наставника, даже не знал, сколько ему лет. Этот человек прекрасно говорил по-английски и мог с равной легкостью изъясняться на нескольких китайских диалектах. Было очевидно, что он на собственном опыте познал цивилизацию и научился презирать ее. Всегда безмятежно спокойный, он жил скромно и уединенно, иногда посвящая свое время ученикам, которые в неудержимом стремлении к истинному знанию совершили столь долгое и трудное паломничество в монастырь.

Шофер такси слегка развернулся на своем сиденье и изумленно уставился на отчужденное хмурое лицо Клейна.

Внезапно Терри рассмеялся.

— Что это вы? — спросил шофер с явным облегчением, убедившись, что смех у Терри самый обыкновенный, как у всех людей.

— Да просто увидел вдруг свое лицо в зеркале заднего вида, — объяснил Терри. — Увидел и испугался.

Шофер такси кивнул:

— Я было подумал… даже слова не подберу… У вас был такой бессмысленный взгляд, ну прямо как у идиота. Вы уж не обижайтесь, мистер!

— Как вас зовут? — спросил Терри. — Сэм Лебовиц.

— Ладно, Сэм, — сказал Терри, — если у вас когда-нибудь возникнет желание научиться сосредоточивать свое внимание на каком-то одном предмете, вспомните о хмуром сердитом взгляде, который, правда, является не признаком глубокой внутренней сосредоточенности, а проявлением слабости. Достичь состояния концентрации можно только в том случае, если человек абсолютно уравновешен — и умственно, и физически. Хмурое выражение на лице свидетельствует о том, что разум пребывает в смятении. Впрочем, все это, Сэмми, жуть как сложно!

— Ладно, приятель, если ты все-таки хочешь, чтобы я отвез тебя к доктору… — Таксист вновь насторожился. Терри сдавленно прыснул.

— Это, наверное, из-за вчерашней вечеринки. Похоже, лишнего хватил. — Терри с удовлетворением отметил, что лицо водителя тотчас же смягчилось. — Постоим еще минутку, Сэмми, я попробую собраться с мыслями.

Лебовиц поудобнее расположился на сиденье, достал из кармана пачку сигарет, с довольным видом взглянул на включенный счетчик и вежливо сказал:

— Как прикажете, босс! — Ему не раз приходилось возить людей, которые туго соображают с похмелья.

Терри поднял глаза и вновь посмотрел в боковое зеркало. На сей раз на его лице не было и следа хмурости. Казалось, он спит с открытыми глазами — настолько мускулы его лица были расслаблены.

Он дышал спокойно и размеренно, не предпринимая никаких усилий сосредоточить внимание, пока не достиг состояния полного спокойствия и безмятежности. Потом, когда внешние раздражители угасли сами собой и он перестал воспринимать и замечать несущиеся мимо машины, спешащих пешеходов, водителя такси, ему наконец удалось выстроить цепочку из событий и фактов, которые он принялся анализировать с методичностью биолога, рассматривающего под микроскопом срезы живых тканей.

Сначала надо было по порядку разобраться, кто реально имел доступ к его квартире, а следовательно, и к «слив-гану»: Ят Той, чья преданность была вне всяких сомнений и который не остановился бы даже перед убийством, если бы кто-нибудь попытался обидеть Терри или любого дорогого ему человека; Леверинг, который в своей неприязни к Терри, граничащей с ненавистью, мог пойти на что угодно; Соу Ха, которая пожертвовала бы собственной жизнью, чтобы защитить его, но которая вследствие какого-то непредвиденного поворота событий, вероятно, оказалась во власти Мандры. Соу Ха, несмотря на ее вполне американские манеры и образ жизни, была все же уроженкой Востока и превыше всего ценила понятие «честь». Если бы Мандра стремился использовать свою власть над Соу Ха для того, чтобы оказывать давление на ее отца, вполне можно допустить, что девушка отправилась к Мандре прямо домой, внешне сдержанная и любезная, но исполненная решимости отомстить ему.

Далее — Альма Рентон, которая решилась бы на любой шаг, только бы оградить свою сестру, Синтию, от необходимости расплачиваться с жизнью той ценой, какую жизнь так непреклонно требует от людей, имеющих обыкновение относиться к ней чересчур легко.

Наконец, сама Синтия Рентон, эмоциональная свободолюбивая натура, которая всем своим существом не приемлет никакой зависимости, тем более власти над собой, и ведет себя подобно ежу, который, стоит к нему прикоснуться, тотчас выпускает иголки.

Размышляя обо всех этих людях, Терри обнаружил, что во всех пяти случаях имеются веские логические основания для подозрения: стараясь сохранить объективность и забыть про все свои симпатии и антипатии, он, однако, понял, что в данный момент не в состоянии ответить на волнующий его вопрос; он понял также, что ответить на этот вопрос сможет только тогда, когда подробнее познакомится с жизнью Мандры, который так или иначе был связан с каждым из перечисленных выше лиц.

Как справедливо заметил Мэллоу, Мандра умел четко определять слабости того или иного человека и потом их эксплуатировал; свои коварные планы он осуществлял при помощи некоего Уильяма Шилда, весьма темной и загадочной личности, главным образом благодаря ему он оказывал давление на Синтию.

Клейн попытался сосредоточиться на следующем вопросе: каким образом Мандра обрел власть над Синтией? Синтия Рентон темпераментна, импульсивна, нервозна, но она не глупа, а Мандра был слишком умен, чтобы не понимать этого.

Трудно предположить, что эта детально разработанная система была предназначена лишь для того, чтобы обрести власть только над одной, пусть даже и очаровавшей Мандру, женщиной. Это была система, которая предполагала четко действующую организацию и явно была рассчитана не на одну операцию. Наверняка должен существовать какой-то мужчина с поврежденным позвоночником, ибо Синтии показали этого человека и, если бы она потребовала, чтобы его обследовал ее домашний врач, ей бы вряд ли в этом отказали.

Вряд ли, однако, мужчина с такой серьезной травмой мог выскочить на проезжую часть дороги и выполнить поистине потрясающий акробатический трюк прямо перед движущимся на него автомобилем. То, что врач так удачно оказался на месте происшествия, подобрал «пострадавшего» и предоставил водителю, совершившему наезд, возможность скрыться, свидетельствует о существовании плана, тщательно продуманного и выверенного даже в мельчайших деталях.

Эта система предполагает соучастие какого-то врача с извращенными представлениями о профессиональной этике. Врач этот, вероятно, поддерживает постоянную связь с «жертвой». Итак, существуют некий мужчина, который когда-то действительно сильно повредил позвоночник, ловкий акробат, способный без всякого риска для своей жизни прыгнуть под колеса мчащегося на большой скорости автомобиля, и врач, умный, но с подмоченной репутацией.