Чтение онлайн

Мэдж распрямилась. Она почувствовала, как Эдвард одеревенел и замер.

«Что должна испытывать Генриетта?» — подумала Мэдж. Она почти боялась взглянуть на свою двоюродную сестру. Но смотреть, собственно, было не на что. Если и было в ней что-то сейчас, так это вызов. Она вошла с поднятой головой, стремительная и отнюдь не бледная.

— А вот и Генриетта, — воскликнула леди Энгкетл.

— А я в недоумении. Полицейские заняты с Генри и господином Пуаро. Что ты дала Герде — бренди или чай с аспирином?

— Я отнесла ей бренди и грелку.

— Вот это правильно, — с одобрением сказала леди Энгкетл. — Об этом как раз говорят на курсах первой помощи — про грелку, я имею в виду, при шоке, — не про бренди. Нынче все ополчились на стимуляторы. Но я думаю, это просто мода. Нам всегда в Айнсвике давали бренди от потрясений, когда я еще была девчонкой. Хотя, между прочим, я не думаю, чтобы у Герды был настоящий шок. Я правда не знаю, как чувствуешь себя после убийства мужа. Такого рода вещи даже и представить невозможно. Только вряд ли от этого случился бы именно шок. Я имею в виду, вряд ли здесь мог быть элемент изумления.

Умиротворенную атмосферу рассек ледяной голос Генриетты.

— Почему вы все так уверены, что это Герда убила Джона?

На миг повисла тишина, и Мэдж ощутила удивительную перемену обстановки — воцарилось замешательство, напряжение и какое-то внутреннее ожидание. Каким-то совершенно негнущимся голосом леди Энгкетл ответила:

— Но это же, кажется, самое очевидное. А что еще вы можете предположить?

— Ну разве не может быть так, что Герда шла мимо, что она увидела лежащего Джона и подняла револьвер в тот самый миг, когда… когда мы появились на сцене?

Снова наступило молчание. И прервала его опять леди Энгкетл:

— Это так Герда говорит?

— Да.

Это не было простое подтверждение. За ним звучала сила. «Да» прозвучало как револьверный выстрел.

Брови леди Энгкетл взмыли вверх, и она сказала намеренно невпопад:

— Там, в столовой, сэндвичи и кофе.

Она осеклась, когда Герда Кристоу вошла в распахнутую дверь. Герда сказала торопливым и извиняющимся тоном:

— Я почувствовала, что лежать больше просто не могу. Мне так… так тревожно.

— Вам надо сесть, — воскликнула леди Энгкетл. — Вам надо сейчас же сесть.

Она подняла Мэдж с кушетки, усадила туда Герду, подложила ей под спину подушку.

— Устраивайтесь поудобнее, милочка, — сказала она.

Хотя говорила она очень четко, все слова ее казались совершенно бессмысленными. Эдвард пересек комнату и стал глядеть в окно. Герда отвела со лба растрепанные волосы и заговорила вконец замученным голосом:

— Я… я только сейчас начинаю понимать. Понимаете, я никак не могла почувствовать… и сейчас не могу… что это на самом деле, что Джон… Джон мертв. — Ее начало слегка трясти. — Кто мог убить его? У кого могла подняться рука?

Леди Энгкетл испустила глубокий вздох и тут же быстро повернула голову. Дверь кабинета сэра Генри распахнулась. Оттуда вышел он сам в сопровождении инспектора Грейнджа — крупного, мощного сложения мужчины с вислыми пессимистическими усами.

— Моя жена. Инспектор Грейндж.

Грейндж поклонился и сказал:

— Хотелось бы узнать, леди Энгкетл, смогу ли я поговорить немного с миссис Кристоу?

Он замолк, увидя, как леди Энгкетл кивает в сторону фигуры на кушетке.

— Миссис Кристоу?

— Да, я миссис Кристоу, — стремительно отозвалась Герда.

— Мне бы не хотелось утомлять вас, миссис Кристоу, но я должен задать вам несколько вопросов. Вы можете, конечно, если хотите, сперва послать за своим адвокатом…

— Иногда так благоразумнее, — вмешался сэр Генри.

Но Герда не дала ему договорить.

— Адвокат? Зачем адвокат? Откуда адвокату знать что-то о смерти Джона?

Инспектор Грейндж кашлянул. Сэр Генри собирался что-то сказать, но Генриетта опередила его.

— Просто инспектор хочет выяснить, что произошло утром.

Герда повернулась к нему и сказала с недоумением в голосе:

— Все было похоже на страшный сон — как будто не на самом деле. Я не могла даже закричать. Просто вообще ничего не чувствуешь.

— Потрясение, миссис Кристоу, — успокоительно разъяснил Грейдж.

— Да, да наверное. Вы же видите — это было так неожиданно. Я шла из дому по дорожке к бассейну…

— В какое время, миссис Кристоу?

— Незадолго до часу дня — за минуту, может быть, за две. Я знаю, потому что посмотрела на часы. А когда я подошла, там был Джон, он там лежал — и кровь по всему бетону.

— Вы слышали выстрел, миссис Кристоу?

— Да… нет… не знаю. Я знала, что сэр Генри и господин Энгкетл пошли охотиться. А я, как увидела Джона…

— Да, миссис Кристоу?

— Джона… кровь… и револьвер. Я подняла револьвер.

— Зачем?

— Что, извините?

— Зачем вы подняли револьвер, миссис Кристоу?

— Я… я не знаю.

— Понимаете, вы не должны были прикасаться к нему.

— Не должна была? — у Герды был потерянный, отсутствующий вид. — Но я прикоснулась. Я взяла его в руки.

Она взглянула на свои руки, словно все еще видела в них револьвер. В ее голосе послышалась острая мука.

— Кто мог убить Джона? Никто не мог желать ему смерти. Он… был лучшим из людей. Такой сердечный, такой бескорыстный, все для других. И все любили его, инспектор. Он был чудесным врачом. Лучшим и добрейшим из мужей. Это, наверное, случайность. Иначе не может быть, не должно быть!